Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?

Кристина отпила из своего стакана и задумалась:

– Но что можно сделать?

– Не торопись. Поешь пока, а то остынет. Все должно выглядеть непринужденно и натурально, – он усмехнулся, – как твоя злость минуту назад, – и продолжил неспешно резать мясо, выглядевшее на срезах совершенно сырым.

Кристина тоже принялась за еду. Кухня в заведении была отменная, и от одного только запаха у девушки уже подводило живот.

Она не торопясь жевала, изредка поглядывая на Германа и думая о своем, когда зазвучала знакомая мелодия, тягучая и чувственная до дрожи.

Сладкие сны Мэрлина Мэнсона затопили ночной клуб.

– Подходящий момент. Пошли, – мужчина легко поднялся из-за столика и, взяв ее за локоть, уверенно увлек за собой.

Пока они шли к центру полупустого танцпола, Кристина смутно вспоминала, как когда-то давно единственный раз танцевала с Германом. Дождливой осенью они однажды провели целые выходные в его огромной полупустой квартире где-то в центре. Медленная музыка, дождь, стучащий по стеклу, и они вдвоем, сплетя пальцы рук, медленно качающиеся в такт музыке.

Его глаза, смотрящие, казалось, ей в самое сердце. Такими глазами Серый Волк смотрел на Красную Шапочку. Их босые ноги, оставляющие следы на пыльном полу. По телу пробежала волна мурашек. Как тогда.

– Герман… Это плохая идея. Я не хочу.

– Разве? – он обернулся и посмотрел на нее. – Тебе просто нужно расслабиться. Доверься мне.

Он вывел ее ровно на середину, мягко обнял и прижал к себе вплотную.

Кристина забыла смотреть в сторону того, ради кого было устроено это представление. Она подняла взгляд к лицу своего партнера. На нее снова смотрел Серый Волк. Темные глаза, не мигая, изучали ее зрачки и, кажется, губы. Последнее украдкой, но она все же заметила.

– Друзья так не прижимаются, – прошептала Кристина.

Музыка играла громко, но, к ее удивлению, он ее услышал и ответил.

– А мы и не друзья.

– Сейчас, к сожалению, да, но раньше…

– Мы и раньше не были друзьями.

Он не сводил со своей партнерши жадных глаз, и, казалось, она поддавалась их гипнотизму. Ее руки нежно обвили шею Германа, и их объятия стали обоюдными. Он был совсем близко. Ближе, чем когда-либо. От этого, а может, от алкоголя и тяжелого, пропитанного алкогольными парами и дыханием нескольких десятков человек, густого воздуха, у Кристины закружилась голова. В самом финале песни она чуть прикрыла глаза и почти коснулась своими губами губ Германа.