Барков советского розлива

На стеллаже вдоль стены стояли горны, барабаны, вазы с флажками, лежали папки и стояло несколько, как их называют «гармошек», самодельных картонных выставок. На «гармошках» были фотографии, а под ними крупные подписи разного цвета, сделанные печатными буквами. Она улыбнулась Топольницкому и указала на стул за длинным столом. Топольницкий показал удостоверение. Елена Владимировна кивнула.

– Я поняла. Это я отнесла к вам тетрадь. Посчитала это своим долгом. Такой мерзости не место в советской школе. Это настоящая идеологическая диверсия, которая подрывает…

– Вы читали эту…эээ… поэму?

Елена Владимировна замялась.

– Нууу…Я же должна знать, что это такое. Но меня хватило на несколько страниц этой мерзости. Такого отвратительного… не могу назвать это стихами.. мне не доводилось…

– Елена Владимировна, моя задача найти автора этого… эээ… опуса.

– Да. Конечно.

– Расскажите мне, как она попала к вам.

– Я веду литература в старших классах. Это восьмые и десятые классы, наши выпускные классы.

Вот вчера на уроке вижу, что на «камчатке» какое-то нездоровое возбуждение. Глаза горят, о чем-то шепчутся, шебуршат и вроде как что-то перелистывают. «Камчаткой» у нас принято называть последние парты, их обычно занимают слабые ученики.

– Я знаю.

– Почему-то они считают, что на задних партах они не так заметны и поэтому можно позволить себе некоторые вольности. Но это не так. Как раз передние парты преподаватель почти не видит. В поле его зрения задняя стена и задние парты.

Ну, и естественно, и те, кто сидят за ними. Я заметила нездоровое возбуждение на одной из задних парт.

– Что вы имеете в виду, когда говорите о нездоровом возбуждении?

– Подростки были явно заняты чем-то посторонним. Взгляд Сорокина и его соседа были устремлены вниз. Сорокин что-то держал на коленях и они это что-то читали. Еле сдерживали смех, зажимали рты ладонями. Я применила военную хитрость. В арсенале каждого педагога целый набор таких хитростей. Что вы хотите? Мы имеем дело с детьми.

Рассказывая по теме, я ходила между рядами. Для учеников это привычно. Так как-то и рассказывать легче и опять же контроль осуществляешь. Подростки потеряли бдительность. Они даже не заметили, как я подошла к ним, чтобы узнать, что же это так заинтересовало и развеселило их. У Сорокина на коленях лежала тетрадь, которую они и читали на уроке. «Дай сюда!» – сказала я. Сорокин покраснел, захлопнул тетрадь и стал толкать ее в портфель.