Театральная жизнь Ирочки

С вами был великий русский актер, Третиаковский! – отвесил поклон артист, и смеясь пошел к служебному входу…

Если только перейти дорогу от метро, забраться по черным ступеням и открыть дверь, то театральный полумрак тотчас поглотит вас. Вы пройдете служебное фойе, спуститесь вниз, где располагается заваленный бумагами Ирочкин стол. На первом этаже через небольшой коридор, вы окажетесь за кулисами. Маленькими гвоздиками черная ткань задников прибита к полу.

Декорации уже выставлены, свет приглушен, со сцены виден только свет настольной лампы из рубки звукорежиссера.

После общего сбора актеров, режиссеров, служителей сцены все разойдутся по своим местам и начнутся последние приготовления. Самое ответственное время для всех. Каждый сосредоточится на себе и своих задачах, и будут тихонько ходить по потайной части театра, избегая случайных разговоров.

Когда прозвонит первый звонок и в зал хлынет зритель, актеры уже прошли этап превращения и больше нет никакого Третиаковского, нет и Соловец.

Стоит тучная, раздраженная Кабаниха. Стоит, покусывая ус, Кудряш. Главная сплетница театра Астафьева – хрупкая, нежная Катерина.

Ирочка остается прежней, в белой рубашке, юбке и балетках без каблуков. Гаснет свет в зале и реальность спутывается. Какая из этих жизней настоящая?

Короткие фразы, которыми перебрасываются шепотом артисты за кулисами, понятны уже только им.

– Зритель сегодня тяжелый…

– Ничего, раскачаемся, пошла энергия…

– В следующий раз надо продышать как следует эту сцену…

– В моей мизансцене не туда меня повела роль…

Мэтр сидит в своем кабинете, закуривая одну сигарету за другой.

Он никогда не присутствует на премьерах, изредка только выходит из кабинета в коридор, чтобы справиться у завлит как реагирует зритель.

Актер – священнодействует в театре!

Ах, как Третиаковский играет Кудряша из "Грозы"! Бессовестного и ветреного, веселого и смелого. Как сверкают азартом его глаза, и как хорош был на нем отпаренный костюм! Как целует он Варвару во втором акте! Смущение и восторг поднимается в душе зрителя и он, сам не зная чему, радостно хлопает.

Раскинув руки, навстречу свободе и смерти, летит в обрыв Катерина. Больно колет от этого сердце зрителя. И как хочется вскочить, опьяненному яростью, бороться за Катерину, за милосердие, за жизнь. На короткое время Бог уступает свое место актеру, который творит с душой зрителя всё, что хочет.