Жалость

И бедные женщины, которых угораздило вляпаться в романтичную профессию официантки-стюардессы, лавируют между презрением и надеждой, что среди этого низковагонного сходняка можно будет отобрать что-то для собственной давно вымечтанной жизни.

Самих посетителей вагонов-ресторанов мне тоже очень жалко.

Их достали дома жёны и дети, тёщи и любовницы. Они наконец-то вырвались в командировку-отпуск. Им это несильно поможет, но иллюзия свободы светится в их глазах тусклым светом старомодного газового фонаря и заставляет заигрывать с грудями и попами официанток.

Те и другие уже категорически не смогут говорить друг другу правду. Поэтому под палёную водку курятся псевдодорогие сигареты, а за пошлый анекдот выдаётся история чьей-то случайно прожитой жизни.

И Харон пока где-то отдыхает.

А ещё я жалею животных в зоопарке. Мучительно напрягают их невольные взгляды из неволи.

Но ещё больше мне жалко деревья в зоопарке…

Потому что их просто никто не замечает.

И домашних животных тоже жалко. Всю жизнь эти звери притворяются домашними и живут не своей жизнью. А если бы человеку пришлось всю жизнь прожить, например, в кошачьей семье? На их содержании?.. Приспосабливаться к их ночной жизни, к их повадкам, к их пище… Жить не своей жизнью…

Мне вообще жаль, что жизнь настолько коротка, что многие даже не успевают этого заметить.

Жить на самом деле, больно! По большому счёту, все, чем мы занимаемся в жизни, – это просто обезболивание нашего существования: любовь, друзья, дети, работа, религия, путешествия, кино, театр, интернет – всё.

А Харон поджидает и нервно курит где-то за углом.

Вот детей как жалко! И тех, кто остался без родителей. И тех, у кого родители есть.

Без родителей – это тоска и одиночество среди таких же беззащитных. Нецелованные родителями сироты обживают этот мир по-своему: затаив обиду и боль, жестоко и прямолинейно, накапливая в детском сердце общую тоску равнодушия к чужой жизни.

И как жаль, что многие родители в своём общении с детьми становятся не лучшими их друзьями, а играют в начальников и подчинённых, требуя через доверчивые детские слёзы безусловного подчинения себе.

Мне жаль всех, кто когда-либо получил «по морде». О некоторых жалею, что мало получили. О других – что зря и «не по делу».