Пёстрые истории о школе и не только…

Куда положить? Крышка парты наклонная, не получится. Кладу на учительский стол. Первый урок – математика. Учительница, вечно злая, нервная, по прозвищу Семядоля, входит в класс, подходит к столу, видит свёрток, открывает его и… Что пароходный гудок по сравнению с её криком!

– Кто?!!!

– Я.

– К директору!!! С черепом!!!

Как же быстро бегают пенсионеры! Впереди – Семядоля, за ней – я, с черепом в руках, с ужасом в глазах. Дальше плохо помню. Кабинет директора. «Немедленно родителей в школу!» Звоню маме (она работала в Московском государственном университете имени М.

В. Ломоносова). Путано объясняю. Слышу мамин голос:

– Бедный Йорик!

– Ты его знала?!!

Так я впервые познакомилась с творчеством Шекспира.

Я снова в классе. Весь день на меня приходят посмотреть: сорвала урок у самой Семядоли!

Семядоля ушла на пенсию, не доработав до конца четверти, а я… стала учительницей английского языка и проработала в английской спецшколе почти сорок лет.

Интересно, что бы сделала сегодняшняя двенадцатилетняя девочка? Думаю, отфутболила бы бедного «Йорика».

А ведь это, наверное, был священник. Их хоронили при церквях. Что стало с черепом? Куда его дела школа? Спасли ли?

Черепашка

Конец октября. Последние дни перед осенними каникулами. Оценки уже проставлены карандашом в журнале, иду в школу с лёгкой душой, даже с удовольствием. Погода прекрасная, ядрёный воздух, ещё чуть-чуть и ударят утренние морозцы.

Смотрю, что-то шевелится в траве двора. Да это же черепашка! Настоящая черепашка, упорно шагающая куда-то по шуршащим листьям.

Откуда здесь черепашка? Чья? А что, если она замёрзнет? Или выйдет на мостовую? Я осторожно беру черепашку, бегу домой, укладываю её в коробку из-под обуви, кладу туда листья капусты, морковку и блюдечко с водой, и бегу в школу.

Как же мучительно долго тянутся уроки! Мысленно я пишу объявления о найденной черепашке (а вдруг никто не отзовётся, и она будет моей?). Вдруг мысль пронзила меня. Альма! А если она выйдет на кухню и увидит мою черепашку? Господи, хоть бы её не выпустили на кухню, молилась я.

Мы живём в коммунальной квартире: папа, мама, младший брат и я. У нас в квартире ещё две семьи: очень интеллигентная, даже не могу назвать её старушкой, пожилая дама из дворян, и муж с женой и четырьмя детьми. Раньше в квартире жил профессор химии с семьёй. Им дали новую квартиру, а в этой осталась его тёща – та самая дама, к которой и подселили две наших семьи.