Сквозь окно моего подъезда

Валюху, правда, было жалко, но я надеялся, что папашка не заставит его таскать коробки в одиночестве. Все-таки зачинщиком и правда был я.

Валюха вместе с папашей остались вдалеке, а я бежал, пока в очередной раз не захотелось выплюнуть легкие. Чертаново на каждом углу встречало угрюмыми, серыми домами, и все они были безликими, похожими друг на друга. Повернув за угол очередного огромного строения, я оказался на набережной Чертановки. Почти никого не было: совсем свечерело, в такое время все уже готовились к завтрашнему, непосильно трудному дню.

От Чертановки несло паршивым холодом, и под старую куртку тут же забрался ветер, пересчитывая мне ребра. Я подошел к черным металлическим перилам и оперся на них, глядя на плещущуюся перед глазами реку.

В кармане пиликал телефон. Старенький, с ним еще отец ходил. Единственное, на что его хватало, – выйти в интернет через слабенький браузер и ответить на звонок. Бабуленция все равно меня контролировала, пусть я и обещал вернуться не поздно.

Не дозвонившись, она отправила мне сообщение: «Вадя, ты в порядке?»

Пальцы окоченели от холода, но я все равно смог нажать на глючащий сенсор в нужном месте. Открылись обычные сообщения: прошлые попытки установить мессенджер для бесплатной переписки закончились провалом.

«Нормально. Буду скоро. Дед спит?»

Она ответила нескоро. Я мог только предполагать, что укладывала опять разбуянившегося деда.

«Уснул».

Но даже несмотря на то что дед уснул, домой все равно не хотелось.

Я продрог до самого позвоночника, но все равно стоял на набережной, слыша плавное течение реки, наблюдая за едва уловимыми, маленькими волнами.

Недалеко от места, где я стоял, припарковался автомобиль. Какая-то старенькая «Тойота» – я разглядел знак в темноте – предположительно «Камри». Я разбирался в тачках: когда-нибудь хотел работать в автосалоне и гонять на какой-нибудь крутой машине. И даже со своим не очень хорошим зрением я разглядел, кто сидел на переднем сиденье машины.

Дверца пассажирского сиденья открылась, и первым делом оттуда показалась кудрявая растрепанная голова. Валерка вылезла из старенькой «Камри», накинула потрепанный рюкзак из искусственной кожи на плечо и махнула кому-то в салоне.

– Валерон! – окликнул я ее. Она оглянулась воровато, словно от неловкости, и быстро попрощалась с водителем. Старая «Камри» резко стартанула с места, оставив после себя следы шин.

– Вадя, – она подошла поближе.