Подружка

В Москве, наверное, все замело… Белое, мёртвое царство…

Хорошо, что впереди ещё несколько дней отдыха – поедет за город, на дачу и, может, даже успеет покататься на лыжах… Она усмехнулась: да, если вообще сможет отсюда выбраться…

С зимой им в Москве в этом году повезло! Ещё в конце ноября снег просыпался на дорожки, покрыл лужайку с пожухлым газоном, припорошил розы, дикий виноград, повис на крыше. Светлана радовалась: белое покрывало высветило горизонт, добавило света. И в доме повеселело.

А снега с каждым днём все прибывало.

И температура держалась. Ноги не вязли, как обычно, в мокрой кашице, похожей на серый липкий щербет. Под каблуками скрипело, морозом приятно жгло щеки. В дальний угол сада, где так любила бывать весной, она уже с трудом пробиралась – дорожки замело. Вишнёвые деревья тянули к небу ветки, едва выглядывая из сугробов. И липовая аллея вдруг вытянулась, постройнела, а ёлка, покрытая снежинками, вдруг нарядилась царицей – летом её не замечали.

Она вспомнила, что не позвонила мужу.

Будет волноваться, поедет в аэропорт…

Света достала мобильный.

– Мне нужно отлучиться. Не присмотрите за багажом? – по-русски вдруг обратилась к ней незнакомка и встала.

Светлана увидела её светло-голубые глаза, прямую спину и строгий наклон головы, как у танцовщицы. Мальвина стояла, устремившись ввысь, как тростинка, расправив тугие плечи.

– Да, пожалуйста, охотно… Не беспокойтесь… Сидеть все равно… Неизвестно, когда вылет.

– Почему? Известно: вылет нескоро… – сказала Мальвина чуть хрипловато.

– Вы правы. Это то единственное, в чем есть уверенность…

Интересно, почему девушка решила, что Света русская? Вроде, ничем не отличается от окружающих. Она посмотрела на свои потёртые джинсы. Ослабила шарф не шее. Кофта иссиня-серая, будто полинялая. Вон, крупная женщина неподалеку в похожей.

А ведь и она поняла, что девушка из России! И не потому, что в раскрытом рюкзаке увидела книжку. Смотрит, как Антон на перроне.

Света вспомнила, как тот бежал за вагоном.

Столько лет сын живёт за границей, учился в школе, теперь – в университете. Порой казалось, что он испечен из другого теста: говорит, думает, реагирует иначе, более свободен, раскрепощён, лишён предрассудков и условностей – всего, что так мешает ей в жизни. А европейское образование, английский язык ещё больше проявили в нем русское, ярко обозначили. Как ёлка в снежинках в саду – не пройти мимо. Привлекает взор.