Лютумвиль: Королевство огня и глины

Веер из крашеных перьев страуса заметался у лица королевы. По правую руку от нее принц Тулип задумчиво потирал губы указательным пальцем. Ему не терпелось увидеть первый бой. По левую руку от Де Люты также располагался престол. Он неизменно пустовал. Впрочем, то что на нем никто не сидел, еще не означало, что он свободен…

Казалось бы, какая нужда в третьем месте? Ведь у правительницы не было ни супруга, ни десницы, ни даже верховного советника, что мог бы оказаться рядом в качестве помощника и друга.

Во всем королевстве за целую тысячу лет так и не появилось создания, достойного занять этот трон. Тогда в чем же дело? Для чего он? Быть может, это дань традициям? Или же крошечное упущение, что по странному стечению обстоятельств так и не было решено? Версий могло родиться сколь угодно много, но вряд ли кто-то всерьез над этим задумывался. Тем временем, разум Де Люты работал как часы и не давал сбоев. В ее жизни, в ее решениях не бывало случайностей, а деталям она уделяла особое внимание.

За что бы ни бралась Регина, будь то пение, вышивание, написание картин, или, что случалось гораздо чаще, создание скульптур, она не торопилась, шаг за шагом доводя свое искусство до совершенства. На это не было способно ни одно из ее творений. Ведь марионетки суетливы, поспешны, неизменно жаждут скорейшего результата, ради которого готовы поступиться качеством. Именно это, а не пресловутое бессмертие, разделяло владычицу и любое другое живое существо в Лютумвиле.

На заре своей жизни королева подолгу размышляла на эту тему. Ее окружение целиком состояло из одаренных творцов. Но разве кто-то задался вопросом: «В чем смысл искусства?». Нет. Регина довольно рано поняла: ее создания падки на комплименты и ценят их много выше того удовлетворения, что приходит от качественно проделанной работы. Они жаждут признания. Они тщеславны. Они не порицают лесть. Но, что хуже всего, им важен лишь конечный результат, их талант, зафиксированный во времени и пространстве.

Ничего больше.

Де Люта же иначе определяла роль искусства. Она нисколько не сомневалась в том, что всякое творчество нацелено не на результат, но на процесс. Ведь алмаз, по ее мнению, изначально не превосходит кусочек льда. Такой же бездушный, мутноватый камень неопределенной формы. До тех пор, пока за него не возьмутся руки мастера, он не обретет и доли своего будущего великолепия.