Книга Мануэллы

Стоит ли рассказывать о ночной алкогольной эйфории, растворенной в ударах светомузыки, поцелуях до потери сознания, безумных глазах, боготворящих тебя, танцах, до боли в селезенке, сизом дыме, обволакивающим черное платье твоей демонической королевы? Описание здесь проиграет действительности, да и действительности в этом празднике ночи было не так много: только её глаза, её тело, её губы и огненный вихрь счастья!

Время от времени я сидел за столом, чем-то напоминавшим добротно сколоченные, засаленные с ободранной краской столы в захудалых пивных или провинциальных закусочных.

Сидел, пил “колу” и смотрел на волшебное чудо, очаровывающее танцующих мужчин колдовским обаянием. Мне было интересно наблюдать за ней на грани возможного (стыда, если хотите). Она – моя! О, как много бы я отдал за то, чтобы провозгласить это сейчас, но тогда… Тогда я был счастлив. Под конец вечера в медленном танце я спросил у неё: “Поедем ко мне?” “На Сколковское шоссе?” – улыбнулась она. “Да”, – ответил я. “Поедем”, – запросто сказала она и утопила меня в поцелуе.

Вышли из клуба мы в шесть утра, хотя на моих часах, имеющих склонность при ударе нарушать свой привычный ритм, было только три. Промозглое, блеклое утро разочаровало нас: куда приятней возвращаться домой под звездным, теплым небом, чем обгоняя первые автобусы с полусонными работягами. Но скоро я позабыл об этом, прижав к груди несметное сокровище, словно выплывшее из сказок “Тысяча и одной ночи”. Посреди моросящего, пустынного проспекта я вознесся к небесам, держа в своей ладони её пальцы, утопая в её восхитительных глазах…

Златовласая Эос, она спала среди моих простыней истомленная ночью и восхищением.

Всего лишь каких-то пятнадцать часов назад я собирался расстаться с этой удивительной женщиной, а теперь, ошалевший от счастья, ласкал глазами несравненную красоту, боясь вспугнуть её сладкий сон.

Я поднялся с постели, смыл накопившуюся за последние сутки грязь и из ванной направился на кухню, чтобы приготовить завтрак, ибо сегодня нам предстоял трудный день: внутренний зачет по теории, а мне, помимо, в одиннадцать часов надо было показаться на площадке вождения.

Как не хотел я никуда уходить, как не хотел будить мое необычное чудо, улыбавшееся сквозь сон почти лишенными туши ресницами и прелестными алыми губами зарождавшемуся весеннему дню. Я осторожно опустился с подносом на колени, провел ладонью по её волосам, по гладкой спине.