Книга Мануэллы

Как ледокол пронзающий вековую твердь, оно не оставляло надежды бедной сентиментальности. Я не мог ничего поделать. Я знал, что она поступает правильно, но мой альтруизм был слабым утешением. “Два года пролетят, как один миг”, – говорила она, сидя на скамейке в “Филевском парке”, положив свои ноги мне на колени и тесно прижавшись к моей груди. “Да, если не смотреть изнутри этих двух лет”, – отвечал я, гладя её светлые волосы. Мы встречались в последний раз. До этого, три дня назад, мы провели восхитительную ночь у меня дома, не знаю, испытывал ли я раньше с женщиной что-либо подобное.

Мы слились в одно целое, я чувствовал это. То была поистине волшебная ночь. Мы много говорили; на кухне, сидя на столе, она рассказывала про себя удивительные истории. Господи, как же я её люблю! Почему она мне не отвечает?!

На утро (часам к двенадцати, к двум? – не помню, когда в тот день у нас началось утро) она поехала к родителям, подготавливаться к очередной вечеринке с друзьями.

Меня, конечно, не пригласила – это было сложно перед отъездом, и не имело смысла, тем более родители тогда еще благоволили к её мужу. Я не слишком обижался на то, что она не пускала меня в свою жизнь – мне, как целой Вселенной было достаточно её одной; и тем более не смел я этого делать, что её такая ситуация устраивала. Только теперь я совершенно не могу её разыскать. Хозяин, у которого она снимала квартиру, оказался крайне подозрительным и не пожелал даже разговаривать со мной по поводу Наташкиных реквизитов. Я предпринял другую попытку – стал расхаживать по дворам на Довженко, сочиняя разные истории расспрашивать бабушек у подъездов, в каком доме на первом этаже (это все, что я знал), жила Наташа. Я ненавидел зиму, ненавидел комедиантство, но словно безумец отмораживал себе конечности вместе с носом, обходя каждый дом в надежде, что он окажется последним в моих безуспешных поисках. Порой я задавался вопросом, приходя домой, какого черта делаю, какого кретина строю из себя, – ведь если она не захочет меня видеть (как своего мужа?!), то смысл всех моих поисков лишь в желании окатить себя грязной водой. Но это желание было неистребимо: знать, что все же происходит, знать, что ты не сошел с ума, и воспринимаешь жизненные ценности адекватно реальности, знать, что черное – это черное, а обещания Наташки – не пустой звук, превратилось в жизненную необходимость.