Рискованная прогулка

В потолке звезда: не одна, а сто.

А из глаз летит за искрой искра.

Может, знак подаёт мне Кое-кто?

Вот свалилась Луна почти в стакан,

Что за ужас: не я поймал её.

Её бывший словил за хвост друган,

Мой сосед, что напротив. Вот хамьё!

Я зажмурюсь сильно и задышу:

Ночь и вечер мне стыдно вспоминать.

Я терзанием душу опустошу:

Зря соседу поставил в глаз печать.

Дыры хлебом замажу я в потолке

Я его подопру крутым бревном.

Потолок без протечек (лоб в холодке)

Не посмеет глумиться над пацаном,

Обрушаясь сонетом, другим стихом,

Мадригалом на голову свысока.

Я пойду прогуляюсь от всех тайком,

Чтобы ночью соседу влепить пинка.

***

МИХАИЛ ГУНДАРИН

февральскому дню на цыпочках нелегко

попадая/падая в молоко

осыпая себя ледяным конфетти

открывая пути/не зная пути

так и я – протянутая рука

стакан за мгновение до глотка,

оказался домом из которого все ушли

монетой которую не нашли

снегом, счищенным до голой земли

ВЛАДИМИР БУЕВ

то в кровать залегши то сидя во дворе

открываю/смеживаю глаза

я ленюсь в феврале как и в декабре

словно русский князь/татарский мурза

словно барин изгнанный прочь в октябре

из поместья предков моих, упырей,

всё ищу свой дом где большой сундук

станет столь же полезен как ноутбук

где не лазали руки и души хапуг

***

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Столетье смерти модерна.

Голову Олоферна вносят в чужие сени.

Что он видел? Двойчатки вечно живых соцветий,

каменные початки, смальтой полные сети.

Что он увидит – в стёкла пыльного саркофага,

в мире простом и блёклом, плоском, словно бумага?

Миру не надо линий, поворотов сюжета.

Ни орхидей, ни лилий ярого полусвета.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Модерн погиб, изничтожен. Рок-н-ролл мёртвый тоже,

но не забыт, похоже: помер намного позже.

Вносят в стальных перчатках голову полководца.

Трав полевых тройчатка сбацает роль чудотворца.

Значит, модерн не умер, ставши метамодерном.

Не в саркофаге – в зуме жизнь потечёт Олоферна.

Если такая пьянка и Олоферн в модерне

сляпал свою делянку, пусть даже очень скверно;

если весь мир стал блеклой плоской простой бумагой,

если мужик из пепла – в метаболизм, в бодягу;

если всё это мета-, значит, модерн развился.

Значит, верна примета: метамодерн родился.