Добро пожаловать на тот свет

Казалось бы, мечта сбылась, но! Я встаю завтракать, сажусь за стол, поднимаю клош, а там полуразложившийся котенок, открываю кран на раковине – появляется другой, набираю воду в джакузи, а их там, глядь, уже десяток плавает. И так везде: вода и мертвые котята. Котята, котята, чертовы котята! Чай хочу налить, он не льется, а я уже знаю почему. В чайнике тоже дохлый котенок! Ты понимаешь?! Сначала кричала, настолько страшно было. Потом привыкла. Выкину его, как пакетик использованной заварки, и нет проблемы. Когда выходить разрешили, стала у «левых» в гостях угощаться, и Матвеевич жалеет, частенько к себе приглашает.

Так и живу.

– Как жестоко! – я чувствовала, что Катя хочет услышать именно эти слова. – И что, так будет всегда? Неужели ничего нельзя изменить?

– Ни-че-го. С правой стороны на левую не попасть, это константа. Я никогда не начну жить заново, и от мертвых котят меня никогда не избавят. Знаешь, Роза, я привыкла, а что мне еще остается? А? (и так как я молчала, она продолжила) Самое невыносимое тут это одиночество и отсутствие надежды.

Пойми, это действительно страшно, когда тебе не на что надеяться, когда ты не в силах что-либо изменить, но еще ужаснее, что ты с этим смиряешься, безропотно смиряешься (здесь я мысленно добавила «как котенок, идущий ко дну»).

И так было невесело, а тут еще тема для разговора подначивала завыть, и я, как человек хотя бы еще частично живой, решила сменить ее на более веселую.

– А объясни мне, Катюша, почему женщина носит мужское имя, расскажи о Михаиле Викторовиче, – попросила я.

– Все наоборот. Мужчина «носит» женское тело. А так как Михаилу Викторовичу одежду дают только женскую, то он носит ее. Последнее время даже губы красить начал, говорит от женского лица. И вообще, не ропщет, так сказать. А раньше рассядется, как все мужики, колени в сторону, я этого уже не застала, но Захар говорил. Наш Викторович лет пять назад сюда попал. Он как раз из тех, кого ты назовешь «хорошими», серьезных грехов за ним не числилось, зато женщин всегда недолюбливал и при каждом удобном случае вставлял: «Какое счастье, что я не баба!».

Понятное дело, женат не был. Работал бухгалтером, причем честно трудился. Он и умер-то при составлении годового баланса, разволновался сильно, ну и привет инфаркт. Случилось это поздним вечером, специально задержался, всё суммы перепроверял, утром сослуживцы пришли, а Викторович уже остыл.

– Ну, ну, а почему здесь он стал женщиной? – торопила я.