Добро пожаловать на тот свет

Я сделала то, что обычно делаю, когда видный и молодой (а он был не стар, с виду тридцать-тридцать пять лет) мужчина оказывает мне знаки внимания. Я тоже улыбнулась во все свои тридцать зубов (два зуба мудрости удалили еще в выпускном классе) и помахала рукой. Катя дернула меня за рукав и зашипела:

– Это Захар!

– Да? А он очень даже ничего. Так, куда дальше идти? Разуваться надо?

– Нет, – ответила она. – Нам сюда.

Провела меня с десяток метров и указала на дверь. Я конечно же сразу обратила внимание, что дверь находится по левой стороне.

А еще заметила, что все двери слева были деревянные и разноцветные, а те, что справа – металлические, массивные, угольно-черные.

Дверь, порог которой мне предстояло пересечь, оказалась вырвиглазного канареечного цвета. «Весьма нарядный рай» – подумала я. Катя на правах завсегдатая этого света вошла первой, я следом.

Я находилась в собственной квартире, в родной халупе, так сказать. Стояла в коридорчике кукольного размера и тупо смотрела на облупившийся оранжевый пол.

Все было точно таким же, как и утром, кроме одной детали: шторы не раздвинуты. Я намерилась исправить это, чтобы впустить осенний дневной свет (я знала, что ныне пребываю в лете, но чем черт не шутит). К тому же стало жутко интересно: что же теперь за окном. А там ничего не было. Вообще ничего! А главное, отсутствовало само окно! Оконный проем оказался обычной стеной, оклеенной обоями. Кстати, знакомую дыру в стене по старинке заботливо прятала штора. Вот так, дыра по-прежнему была, а окно – фиг!

Тишину прервала Катя, ошалело осматривающая мою хрущеские апартаменты:

– Это все о чем ты мечтала? Об этом?!

– Об этом я не мечтала, я здесь жила.

Знаешь, мне самой крайне интересно, почему я снова в этой квартире.

– Роза, когда человек попадает на этот свет, он сразу начинает существовать в своей мечте, в собственной сказке. Если ты хороший человек, то получаешь мечту на блюдечке. Если плохой, то тоже получаешь, но с подвохом. А здесь (Катя с брезгливым выражением обвела взглядом пространство) не пахнет никакой мечтой, даже самой убогой.

Как такое может быть? Ты ведь молодая девушка, в конце концов, – она удивленно уставилась на меня.

Я на минуту призадумалась. Действительно, ни о чем материальном я особо не мечтала, разве так, по мелочи: телефон, туфли, полкило «Докторской» на завтрак. Глобально же моя жизнь меня устраивала. У меня имелась квартира, было что надеть, даже любимая работа была. Не хватало лишь семьи.