Район на район, или хаос юго-востока

И непонятно, отчего его испуг был сильнее: от удара в стекло или от реакции Рыжей Бестии на этот удар.

За первым ударом последовали крики, свист и второй удар, только уже не кулаком, а ладонью. Потом третий. Четвёртый. Они, конечно, были не менее громкими, чем первый, но уже не столь неожиданными, и Дима с Раисой уже не вздрагивали.

По тёмной платформе за начавшей движение электричкой шли «низкий» – Казак, «высокий» – любитель перочинных ножей и главарь люберецкой компашки – Дарэн. Они двигались возле окна, грозя кулаками, то и дело били по стеклу и выкрикивали всякие ругательства.

– Эй вы, москвичи херовы! А куда это наши москвичи едут-то? В Раму[8 - Рама – Раменское.] или в Жук[9 - Жук – Жуковский.]?..

Друзья Пономарёва, сидевшие в соседних «купе», чтобы лучше разглядеть тех, кто там снаружи хулиганит, прильнули к окнам.

– О! Это те гандоны! – воскликнул Спиридон.

– Это же не Люберцы ни хрена! – внимательно разглядывая тех, кто был на перроне, хмуро произнёс Автократов.

– Ща знак будет, посмотрим, – сказал Олег.

– Это Удельная! – воскликнула Рыжая. – Вон знак!

Вдруг в окно, в которое показывала пальцем Раиса, ударили ногой. Стекло сразу же затянулось пеленой «паутины». Послышалось характерное потрескивание.

Рая опять вскрикнула и отпрянула от окна. Пономарёв обнял её и развернулся спиной к окну, выталкивая подругу из «купе».

Последовал ещё один удар, и стекло вогнулось внутрь вагона. Посыпались мелкие стекляшки.

Все в вагоне гневно заголосили.

Ещё удар! И стекло обрушилось в «купе», рассыпая по полу и сиденьям град мелких осколков.

Поезд уже набрал приличную скорость.

– Ссаные москвичи! – крикнул бежавший по перрону «высокий». – Куда собрались? Вылазьте, на хер! Мочить вас бу…

Край платформы оборвал его гневные крики.

– Блин, капец! – воскликнул Кислый, отряхиваясь от попавших на него осколков.

Другие тоже осматривали себя на наличие стёкол и возможных порезов.

– Тебе не попало? – спросил у Рыжей Пономарёв.

– Нет. А тебе?

– Никакие они, значит, не люберецкие! – сказал Автократов. – Писец им, короче! Шоблу соберём и приедем сюда – Удельную бомбить!

***

– Димон! – шёпотом позвал Михаил Пономарёв, расталкивая своего младшего брата. – Димо-он! Проснись!

Пономарёв-младший поднял с подушки лохматую голову, повернулся и, сощурившись, одним сонным и испуганным глазом посмотрел на Михаила.

– Сюда иди, – сказал Миша.