Чужое не брать!

 – проговорил Петька своим густым баритоном.

– Ага… А как же Люся? Она что, не женщина?

– Не женщина. На работе она – сотрудник полиции. Без пола. Коллега и товарищ.

– И что же? Дома она переключается в милую лисичку и ее начинает скручивать во сне от ужаса? – спросила Надя.

Петька покосился на жену. Лисичку? Уж, кого-кого, но лисичку Люся напоминала меньше всего.

– Поясни, мне, пожалуйста… Вот ты ничего не рассказываешь мне о работе по той причине, что я женщина, у меня нежные уши и что там еще, лабильная психика… Но вот же Люся тоже женщина, тоже с ушами и с психикой, а с нею ты делишься всем.

Почему так вышло?

– Господи, Надя, ты на полном серьезе меня об этом спрашиваешь? Ну, начнем с того, что Люся моя начальница. Именно она открыла и возглавила отдел, а потом убедила свое уже начальство в необходимости моей работы с нею.

– Так… а что же, лучше тебя никого не нашлось? Почему ты? Обязательно ты?

Петька не любил, когда жена начинала канючить и говорить одно и тоже, совершенно бессмысленный разговор.

Ни о чем. Какая муха ее кусает в такие моменты? Любопытство? И неожиданно какой-то чертенок ткнул в бок Петьку, и он выпалил:

– Да, дело было сложным, но не потому, что кого-то убили. А потому что супруга насильника поддержала его полностью и безоговорочно.

– А кого он изнасиловал? – спросила Надя.

– Никого. Не успел. Не понял еще, на что способен…

– Так, если не изнасиловал, то в чем его вина?

– Он удерживал молодых девчонок в своем гараже.

Представь, чего они только не натерпелись. Каждый час прощались с жизнью. Ну, в общем, ты поняла. Разговаривал с одной из них уже после того, как их нашли и освободили. Вся жизнь стала кошмаром. Учиться, работать не может. Панические атаки бесконечные. – Петр перечислял сведения о деле бесстрастно. Он все это и уже перечувствовал, перевидал в своих снах. Почти отпустило.

За окном показалась узкая голубая кромка.

Пока еле заметная, похожая на туман или на мираж. Но Петьке ударило в нос морским воздухом, соль заискрилась в легких, стало легче дышать, и то, что он услышал, ему точно почудилось.

– Так если он не изнасиловал их, какой же он маньяк? За что его судить?

Это не его Надя сказала, это сказала та наглая женщина, что сидела в допросной и с любопытством перебирала снимки девушек, снимки их увечий, которые они получили за дни пребывания в гараже.