Малодушие

Просто делает вид, будто имя забыл. Впрочем, возможно и забыл, потому что немного позже (или раньше, не помню точно) он говорит мне:

? На самом деле, я еще пять дней назад это прочел.

? В смысле? – ответил ему тогда. – Почему же тогда не сказал?

? Да чтоб забыть уж точно все это, и чтоб, выходит, ты не донимал меня вопросами и расспросами.

Я замолк. На долгое время. Вроде, Антон что-то говорил мне… Я не слушал.

Я не слушал, но мысль моя как-то успокаивалась, отвлекалась на что-то… Тихо качались занавески.

Иногда я думаю, что есть сейчас где-то человек: стоит он на высокой крыше, почти самоубийца; ветер бьет ему под ноги и сердце – бешеное… А я его почему-то совсем не понимаю.

…Он не договорил. Не сказал, то есть, кто «второй».

Остановившись на секунду, обдумав, Антон выдал:

? А вообще-то нет. Не Кель ты, наверное. Помнишь, у тебя в самом конце Йан через букву «я» написан? Помнишь?

? Помню, конечно.

? Ну вот, я думаю это нарочно ты. Знаю, что нарочно…

Дома – в других комнатах – особо не слышно было шума.

Как я и писал, домашние приехали и я уже здоровался с ними. Только телевизор кряхтел стенки через две.

Мне понравилось это слово – «нарочно». Наконец-то стало приятно.

Хотя бы от чего-то.

? Значит, – продолжал Антон, – если тут «я» это стоит, то это типа ты?

? Нет, не так… – отвечаю.

Отец Антона – человек совершенно загадочный. Это он телевизор смотрел. В их семье больше не было детей: ни братьев, ни сестер у Антона. Первый ребенок, мальчик, умер еще в младенчестве; потом, говорят, боялись долго, не хотели: вдруг тоже помрут? Затем Антон.

Родился все ж.

Всегда-то все сильные личности выходят из совершенной случайности; как-то хрупко, на костылях кажется их начало. Дунешь – и улетело бы. Но – череда чудесных совпадений – и итогом они устояли все-таки. Устояли и воплотились в что-то совершенно невероятное.

Антон, безусловно, человек невероятный и натура сильная; я о нем расскажу как-нибудь, в отдельной главе.

Но отец его – абсолютная загадка.

Он практически не разговаривает, почти что спит на ходу и имеет лицо в форме вопросительного знака. Всегда-то этот человек толи пристально, толи, напротив, рассеянно (даже не разберешь же) глядит куда-то в сторонку, и стоит вам посмотреть туда же, по тому же самому направлению то есть, что и он – как он в другое какое-нибудь место начинает глядеть.

Но это все ни о чем. Кто из нас не поглядывает в сторонку? Ведь каждый третий такой.