Пусть разорвут тебя собаки!

Аттик старался бороться с этим губительным чувством, но иногда оно брало верх над всеми остальными чувствами и даже здравым смыслом, словно нечто невероятно мощное по своей природе поднималось из глубин его памяти и заставляло его действовать. Он не мог не подчиниться, иначе она снова все испортит – придет за ним. У него не было другого выбора, кроме как подчиниться сложившейся в другом времени, в другом месте традиции, согласно которой им было суждено убивать друг друга до скончания веков – как ему казалось.

Когда Аттик наконец нашел ее (но об этом позже), то хотел было разобраться с ней как можно скорее и удалиться. Но, увидев ее, он не смог совладать с собой, в нем вскипела ярость, питаемая ненавистью их каждой предыдущей встречи, ненавистью, которая вдруг вырвалась наружу. Теперь, когда он помнил все, что с ним происходило, за исключением их самой первой встречи, Аттик уже с трудом мог контролировать себя, – оттуда и жестокость, которая обрушилась на Диану потоком многовековых обид.

Его силы стали проявляться в детстве. Он точно не знал, был ли он с ними рожден или появились в наступлением определенного возраста, но точно знал, что нужно их скрывать и что они еще дадут о себе знать, когда он станет старше. Так же, как и Диана, Аттик впервые увидел сон, в котором убил ее, одиннадцать лет назад. Тогда же он почувствовал, как силы его растут, словно сон раздвинул границы его возможностей. Тогда он еще не знал, почему она ему приснилась и почему ему обязательно нужно ее убить, но сразу же понял, что это не плод его фантазии: где-то существовала девочка, которую ему предстояло найти.

И сон заставил его поверить, что она была где-то совсем близко. Если бы он знал, насколько он был близок от нее, то, возможно, все могло закончиться еще в детстве. Сон приснился ему в последнюю ночь, предшествующую его переезду с родителями в другой город и в первую ночь, проведенную Дианой в их новом доме. Так они разминулись, чтобы силы Аттика окрепли, и он потерял всякое сомнение в безусловности своих действий, чтобы мог совершить предназначенное ему судьбой.

В первом сне, который приснился им обоим, оба были еще детьми и с каждым последующим сном, по мере их взросления в реальности, они взрослели и во сне. С каждым новым сном Аттик чувствовал, что упускает возможность исполнить зловещий приговор, но при этом его никогда не покидало чувство, что рано или поздно он это сделает, хочет он того или нет.