Пусть разорвут тебя собаки!

Она была заложницей того, к чему так стремилась и не могла ничего с этим поделать. Тем временем, ее новый друг из ближайшей деревни, который косил ей траву раз в две недели, приходил уже несколько раз – она слышала новой гранью действующие на нервы звуки триммера, – затем слышала, как друг ее стучал в дверь не так настойчиво, как она могла предположить он был способен стучать, и уходил. После второго раза он перестал приходить. Теперь ее точно никто не спасет – думала Диана.

Иногда ей все же давали передышки. В такие моменты, она все еще не могла говорить, но могла делать все, что обычно делала до этого, только не могла выйти из дома.

Надо сказать, что выйти из дома Диана уже не пыталась, она усвоила урок – кататься по полу, взлетать к потолку и носиться от стены к стене ей больше не хотелось. Ей и так хватало жестоких забав невидимого зверя, которые стали теперь ее ежедневными пытками. Он любил сажать ее на стул в середине пустой комнаты, которую специально отвел для этого, приковывать ее незримыми путами к этому стулу и оставлять так на несколько часов. Она не могла пошевелить ни одним мускулом, лишь глаза кричали от боли и отчаяния. Затем он отпускал ее, и она молча шла в ванную. Но к любым пыткам можно привыкнуть, и тогда они перестают быть сладостным наслаждением. Нужно постоянно что-то изобретать: чем неожиданнее, тем отраднее. Так настала пора, когда сила стала не только толкать Диану, подбрасывать, кидать от стены к стене или лишать мобильности, а использовать ее тело на свое усмотрение. Вот она сама себя душит, вот поставила себе подножку, вот она тащит себя на четвереньках за волосы по полу, а теперь она в неестественной позе лежит на полу. Если бы кто-то увидел Диану в таком состоянии, в танце безумия, то определенно бы решил, что она одержима. Любой, мало-мальски знакомый с этим понятием, моментально был решил, что в нее вселился демон и без изгоняющего беса не обойтись.

Затем наступило затишье. Силы практически ее не трогали, лишь напоминали о своем присутствии.

Свет внезапно включался или выключался, книга слетала с полки, огонь на плите затухал, стул отодвигался, а окно снова закрывалось, когда Диана его распахивала. Она поймала себя на мысли, что даже, если бы знала, что ей грозит опасность в этом доме, все равно бы не отступила – все равно бы нашла его и стала в нем жить. Сначала ее манила неизвестность, а теперь – опасность. Однако затишье длилось недолго. Новая волна жестокости навалилась накрыла Диану.