Арийская летопись. Часть 3. Миледи

Выход из парка уже виднелся за поворотом, но на тропинке стоял высокий парень, державший руки в карманах куртки. Я на долю секунды растерялась, но, оценив обстановку, нырнула в придорожные кусты. Мои любимые туфли на высоких каблуках не так-то просто было скинуть из-за тонких ремешков, охватывающих щиколотки, но я что было сил пробиралась сквозь сплетенные ветки, пока не оказалась на краю оврага. Каблуки увязли в рыхлой земле, волосы растрепались, дыхание сбилось, а на щеке горел след от хлесткой ветки.

Я поняла, что погоня окончена, бежать было больше некуда.

В нескольких шагах от меня уже возвышалась мужская фигура, слышалось тяжелое дыхание – я кого-то явно хорошо погоняла. Я смотрела на стоящего передо мной громилу. Парень был на голову выше меня и в два раза шире в плечах. Я постаралась придать лицу решительное выражение, но видимо вышло не очень убедительно.

– Что же вы, миледи, так долго в кафе задерживаетесь? – заговорил он знакомым мне скрипучем басом. – Мы уже почти отчаялись дождаться, пока вы освободитесь.

– Да и не подобает лидеру братства разгуливать одной по темному парку, – второй голос донесся справа. Окружили, черти!

– А то мало ли что может случиться, – подхватили слева.

– Или кто может встретиться, – закончили сзади. – Может, мы вас проводим?

Меня окружили четверо. Троих я видела, один стоял за пределами моего радиуса зрения у самого края оврага. Сердце бешено колотилось – толи от страха, толи от бега. Скорее и от того, и от другого.

– Спасибо, я не нуждаюсь в провожатых, – процедила я сквозь зубы.

– И все же мы вас проводим, – осклабился тот, что стоял прямо передо мной. – Я настаиваю!

Я почувствовала, как что-то холодное и тупое ударило меня в висок. Перед глазами всё поплыло и исчезло. Ещё мгновение я чувствовала, что меня подхватывают под руки, потом сознание погасло.

4 июля. Понедельник.

Очнулась я уже спустя какое-то время и не на улице. Это я поняла, почувствовав лицом теплый спертый воздух.

Ощущения возвращались постепенно, висок отдавался тупой болью, слух тоже появился не сразу. Видеть я не могла. Не потому что ослепла, мои глаза оказались завязаны. Стараясь всё же сосредоточиться и собрать мысли в кучу, я прислушалась. Где-то рядом справа капала вода, дверь была, по-видимому, слева, оттуда доносился приглушенный шелест листьев.

Я попробовала пошевелиться, чтобы понять, сижу я, лежу или стою.