Курмахама

– Привет, лапуля, – елейным голоском пропела Бэлла, только Елена не поняла, кому адресовано это «Лапуля», ей или Павлу, поскольку смотрела Бэлла во время приветствия куда-то между ними.

Затем Бэлла перевела глаза на Павла, и уже обращаясь точно к нему, всё так же слегка нараспев сказала:

– На Кудыкину гору. Сколько раз можно повторять, не закудыкивай мне дорогу, удачи не будет!

Елена плохо поняла сказанное Бэллой – и слова какие-то странные, да ещё и произнесены с интонацией, которую до этого она слышала только в театре: манерно, тягуче, будто читая заклинание.

Она захлопала ресницами, ещё больше чувствуя свою неуместность здесь, потому что Павел отреагировал на слова сестры быстро и насмешливо, похоже ждал от неё именно такой ответ. Судя по всему, общение в подобном тоне было в семье Розенблатов нормой.

– Да ждет тебя твоя удача внизу, «Москвиченышем» своим попердывает, – мастерски передразнив манерный тон сестры, произнёс он, одновременно с озорством подмигивая Елене.

– Фу, кретин! Какой ты грубый! – Бэлла кокетливо надула подведённые губки, взглянула на себя в огромное зеркало, висящее на стене, и, оставшись полностью удовлетворена внешним видом, в свою очередь подмигнула Елене.

– Проходи, не стой в дверях, у нас не кусаются! – доверительно понизив голос, прошептала она, обращаясь к девушке, и сделала широкий приглашающий жест песцовым рукавом, – мой братец, хоть он – фу, и непочтителен к сестре, всё же девушек не ест. Особенно таких тихих.

Елена, наконец, сошла с коврика, на котором стояла с первого мига появления в квартире Розенблатов, на блестящий паркетный пол и тотчас пожалела об этом.

Её ботинки оставили на глянцевой поверхности несколько отвратительных грязных отметин. Елена в смущении поторопилась снять проклятую обувь и, не зная, куда её деть, пристроила ботинки обратно на коврик около двери. На Розенблатов при этом она старалась не смотреть, потому что на глаза навернулись слёзы стыда, жгучего как перцовый пластырь. Но брат и сестра предпочли не заметить ни сами следы, ни смущение той, кто был в этом виноват. Павел как ни в чём не бывало помог Елене освободиться от пальто. А Бэлла прошествовала к двери, аккуратно обойдя оставленные грязные пятна и Еленины ботинки, и выпорхнула из квартиры, бросив Елене и Павлу короткое: «Пока».

Павел взял Елену за локоток и мягко направил в одну из комнат – гостиную, судя по отсутствию в ней кровати или иных спальных мест. Войдя в гостиную, Елена оробела и смутилась ещё больше.