Не в своей тарелке

Название должно говорить само за себя, знаю, оно и говорит, но вам ведь интересна суть вопроса, не так ли? Моя теория заключается в воле души и безволии тела, это понятно. Определимся с терминами:

Воля – это свобода, возможность делать все, что нужно или хотеться, независимость от других.

Безволье – это ограниченность, зависимость прямая или косвенная. Душа – одно из высших тел человеческого существа, управляемая духом и сохраняющая в себе опыт.

Тело – оболочка для души, духа и прочих высших тел…»

Парень вздохнул, понимая, что эта информация может помочь.

«Вот бы Ангелина пришла, – думал он, вновь погрузившись в чтение, – надеюсь, не придётся долго возиться с этим.»

Паша перелистывал одну страницу за другой, ища что-то, что могло бы ему помочь. «Перемещение» мелькнуло перед глазами.

»…Перемещение души и духа возможно лишь в случае смерти, то есть утраты телесный оболочек, или вмешательства высших миров…» – Высших миров? – переспросил вслухон.

Паша поднялся и, взяв «Теорию…», побр?л между стеллажей. Искал библиотекаря. Не зря же тот сказал к нему обратиться, если понадобиться?

– Вы всё? – удивленный работник осмотрел парня, – А, у вас вопрос, да? – Да, про эти, – Паша замялся, а потом договорил, – Высшие миры. О них есть что-нибудь более подробное?

– Только если в архиве, – задумчиво ответил библиотекарь, – Вы же хотите понять всё это, да? Это займет много времени, поэтому думаю, что нам стоит познакомиться.

– Павел? – парень от неожиданности уронил книгу.

– Значит, Павлик, я могу достать для тебя сканы, – предложил Игорь, – а ты мне расскажи о том, как тебя начало бросать. Договорились?

Паша замер. Он и представить не мог, что есть кто-то ещё, кто знает о «бросках», кроме него и Ангелины.

***

– Когда броски начались у тебя, Дочь? – спросил мужчина, выглянув из-за книги.

– Возраст? – Геля непонимающе оглядела его, – За пару месяцев до нашей первой встречи.

– Тебе было семнадцать тогда, это я помню, – он улыбнулся, – Мои броски начались в том же возрасте. Зося не нашла себя до сих пор.

– Хотите сказать, что семнадцатилетие – это ответ? – девушка вздохнула, – Не звучит так уж правдоподобно.

– Ну, ничего не могу поделать, – мужчина улыбнулся, – Я стараюсь быть Отцом для всех, кто вынужден жить так.