На полпути вверх

Неужели так и надо?

– Ничего, все это был лишь сон.

– Жаль. Впрочем, ожидаемо. Знаешь, у нас теперь презирают короля все! Я, трактирщик, ты… – очень скоро. Все презирают, но смелости сказать это вслух никому не хватает. Трусы! Напуганы, до смерти напуганы! Воздух пропитался их страхом!.. Ну, что же такое этот король? Ничего! Жалкое насекомое, только раздавить которое – все! И никто, никто не берется, всё прячут и прячут руки, пока им их не отрубают! О, какой же жалкий народ!

– Народ, король… скоро – я?.

. Эльза, да что с тобой? Как ты вообще говоришь?! Откуда такие мысли? У тебя! О, мог ли я подумать!.. Столько лет, столько лет я с тобою… но я, видно, еще ничего о тебе не знаю…

– Хватит, Кель. Ты только приехал; все, с чем ты пока столкнулся – только какая-то чепуха про какую-то нереальность! Ты не знаешь ничего – ровно ничего из того, с чем мы жили все это время! Подожди денек-другой – и ты сам повторишь мне все, что я тебе сказала.

– Но прошу, Эльза, послушай меня: где это видано, чтобы энеец так говорил о короле? Позор энейцу, что оскверняет имя его святости! А ты! Ты вообще говоришь… о…

– Убийстве короля, верно.

Я, да и все остальные полагаю, – мы хотим переворота. И поможешь нам с этим именно ты.

– Я? Хватит шутить, Эльза!

Эльза смотрела совершенно серьезно.

– Да и потом… Да ложь, ложь это все! – он стукнул даже тихо по столу кулаком – Я уверен, что народ не настолько опустился, чтобы этого хотеть.

Они уж лучше потерпят – потерпят, да! – но не предадут короля! Никогда!

– Возможно, Кель. Да, быть может, они вовсе не боятся, просто чтят. А возможно только думают, что чтят, потому что боятся. Это все не имеет значения, Кель, ведь именно ты, собственными своими руками, мечом или чем другим, именно ты убьешь Йана Ральского и займешь престол. Станешь новым королем и меня королевой сделаешь. Что же тебе еще?

Она промолчала. Встала и, добавив:

– Король – обычный человек.

Забудем ошибки прошлого.

..вышла.

Кель тоже встал и решительно покинул дом; даже и не заметили, как он уходил.

Конечно, Кель ничуть не мог обидеться на свою возлюбленную – да даже поменять свое отношение к ней; просто он мало понимал, что думать и делать.

По дороге в замок решил убедиться: день сейчас или ночь? и раздвинул шторку. День, решил он. Потом глянул вновь: ошибся, ночь.

…Ночь в Энейской столице.