Дыши мной

Уже через несколько минут мы тормозим около панельной девятиэтажки. Я тут же выхожу из машины и быстрым шагом иду к третьему подъезду. Но несколько секунд, и Мик меня догоняет, пристраивается рядом.

– Думаешь, сбегу? – спрашиваю не оборачиваясь, а про себя отмечаю, что сбежать сейчас таким образом было бы неплохо.

– Думаю, вечером во дворе тебе могут встретиться какие-нибудь пидорасы.

– А ты, как доблестный рыцарь, решил встать на защиту моей жизни и чести? – усмехаюсь, вспоминая вчерашнюю ночь.

– Ну если меня можно назвать доблестным рыцарем, почему бы и да.

– Нет! – резко торможу и поворачиваюсь к Мику. Тяжело дыша, смотрю несколько секунд на его нахмуренное лицо, высказывая таким образом всё своё мнение насчёт его доблести, а потом хочу сделать эти несколько шагов и позвонить в долбанный домофон.

Но Мик не даёт. Хватает меня за плечи, наклоняется ко мне и начинает яростно выплёвывать слова:

– Блять, я знаю, что вчера перегнул. Но если бы ты мне ответила на сообщение, звонок или выслушала меня сейчас, то поняла, что я жалею о том, как повёл себя! Весь грёбанный день мечусь из угла в угол и хочу всё переиграть, потому что крыша поехала, разозлился! – делает резкий выдох и, пока я пытаюсь не задохнуться от эмоций, перемещает ладони на мою шею.

Сглатывает тяжело и продолжает говорить так же эмоционально, но тише: – Я привык к тому, что девушки мне себя предлагают, а ты… Если бы я не был уверен в том, что ты хочешь того же, не приблизился! А из-за твоих «хочу-не хочу» чувствую себя сейчас грёбанным насильником! Думаешь, мне шоколадно было всё это время?! Что братская связь с Виком для меня значения не имеет?! Или что ты из себя вся такая правильная не ковыряла мне мозг своими словами о чувствах к нему?!

– Хватит! – всхлипываю, зажмурившись и вцепившись пальцами в рукава его кожанки.

 – Хватит говорить всё это! Хотеть чего-то, не значит это делать! Я не хотела изменять Вику, а теперь всё кончено!

Мик впечатывает меня в себя и сжимает так сильно, что в плечах и рёбрах простреливает боль.

Но в солнечном сплетении сдавливает так сильно, что я едва ли ощущаю что-то помимо этого. Прижимаюсь носом к его ключице и сжимаю челюсти, чтобы не выть в голос. Какое-то время он ничего не говорит, поглаживая меня по волосам. Но потом…

– Я тоже не хотел именно так, но терпеть больше не смог, – цедит он мне в волосы. – А сколько бы ещё продержалась ты? Я не слепой, твою мать. Между вами кончено всё уже давно, поверь мне.