Великая Рыба

Интересно, почему?

– Это символ, – тихо, почти что одними губами ответила королева Августа. – Он считает, что юность разрезающего праздничный торт символизирует прибавляющийся у него год жизни.

– Это как?..

– Ну, будто бы следующий год его жизни будет наполнен такой же энергией, как жизнь разрезающего торт. Ты должна будешь сделать первый надрез, все остальное – работа прислуги.

Виктория посмотрела по сторонам, пытаясь вновь увидеть Густава Девятого, но тут вышел управляющий праздником и провозгласил:

– Минуточку внимания!

Гости, зная ежегодный регламент, прервали беседы и, переглядываясь, встали по сторонам.

Двери распахнулись, и в зал вплыла ступенчатая башня из крема, на вершине которой полыхало бесчисленное множество свечей. Это был торт. Торт был таким же необузданно большим, как и размах всего праздника.

Его довезли до конца зала, где на заранее приготовленном возвышении уже стоял король Иоганн, опять в своей мантии и короне. Его рот приходился как раз напротив свечного пламени.

Вдохнув поглубже, монарх изо всех сил дунул на свечи, повторив это ещё и ещё, пока последний огонек не потух. Раздались аплодисменты.

– По традиции, – провозгласил управляющий, – право разрезать торт предоставляется самой юной гостье – Принцессе Эвентурского королевства Виктории!

Принцесса направилась к возвышению. Она чувствовала на себе каждый взгляд, чувствовала, как рассматривают её длинное голубое платье, как смотрят на её маленькие обнаженные плечи, на прическу и тонкую шею.

Обернувшись, она тут же встретилась глазами с королем Густавом Девятым. Он смотрел на неё не мигая, будто пытался взглянуть в самую глубину. Ноги сделались невесомыми, тело будто пронзил электрический разряд. Казалось, что время остановилось. Не помня как, Виктория дошла до огромного торта, получила широкий нож и сделала надрез в этой горе бисквита и крема. Опять раздались аплодисменты.

Позже, когда торт был окончательно разрезан и кусочки его розданы гостям, Виктория не раз встречалась глазами с Густавом Девятым.

Возможно, это случалось чаще, чем того требовали приличия, но Викторию это уже не волновало. Временами ей казалось, будто он смеется над ней, а спустя минуту – что проявляет мужской интерес.

Радостно.

Страшно.

Стыдно.

Что, уже не смотрит?

Потерял интерес?! О, только не это!!!

Посмотрел… Радостно. Страшно. Стыдно.

5

Доктор Оля

Вернувшись на работу, Данилевский вновь погрузился в мир алгоритмов.