Безвыходное материнство

А следом она купила и турку, и натуральный кофе маркой подороже и пару чайных ложек с резными и тонкими ручками, но это было уже много позже на блошинном рынке. Ведь невозможно себе представить, что из прекрасного фарфора с золотым ободком будут пить растворимую дрянь из жестяной банки, замешивая сливки алюминиевой, помятой чьими-то крепкими зубами ложечкой.

В Марине просыпалось неведомое ранее волнение от появившегося чувства собственности. У неё за долгие-долгие годы впервые были личные вещи, которые бы не приходится делить ни с кем.

Даже её личная одежда была либо от сестёр, либо отдана кем-то. У неё не было вещей, купленных и выбранных ею самой. Несколько последних лет Марина не ходила в магазин, чтобы выбрать, примерить, купить для себя. Даже бельё, которое изнашивалось много быстрее, чем пальто или там джемпера всегда покупалось как-то на бегу, на остатки денег, без того, чтобы выбирать по-настоящему. Размер тот, цвет тот – в корзину и на кассу, ибо дома ждут с едой и памперсами. А тут несколько пакетов, шуршащая бумага и призрачный аромат кофе.

Она чувствовала себя безмерно богатой и счастливой.

Вскоре Марина научилась не только радовать себя мелочами, но и покупать себе вкусное без оглядки на то, что оно стоит дорого или что сейчас не время тратить. Мелочи в пределах возможного стали её любимым развлечением. Косметика чуть дороже, еда маркой и качеством выше. Появлялся некий вкус. Еще не роскошь, но уже разрешение себе быть на половинку ступеньки выше.

То, что Марина не позволила бы себе раньше, она теперь делала.

Оглядывалась, подсчитывала в уме остаток до зарплаты, но всё же покупала. Каждый раз, как будто входила в прохладную воду реки в жаркий день: сперва мурашки по всему телу, а потом приятная прохлада и нега.

Покупка обиходных вещие всегда была для неё обузой, ответственностью, тяжестью. Возможно, потому что до первой купленной чашки у неё не было действительно любимых вещей?

#

Марина огляделась. Перед ней стояло три столба коробок, в каждом по пять, а количество вещей вокруг как будто и не уменьшилось.

На полу так и продолжали лежать кучками: сломанные на выброс игрушки, детские вещи, которые сейчас не используются, но могут пригодится малышу, когда он родится, игрушки для младенца, одежда Марины, в которую она уже не помещается, но очень надеется ее снова влезть, вещи детей, которые надо залатать или отнести в ателье.

– Нужны ещё коробки, – вслух сказала она и села на диван. – Эти вещи никогда не закончатся.