Безвыходное материнство

– Скрывать – не скрывать дело каждого. Может же быть так, что она переживает об этом.

– По ней и видно, – усмехнулась Татьяна, прекращая разговор вполне определённым жестом обеими руками. Типа, давайте-ка все на выход отсюда.

– Я пойду к главному зайду, согласую ведомости на зарплату, – сказала главбух не дожидаясь пока все по мановению её руки двинутся по сумрачному коридору на рабочие места.

“А может и правда вдова”, – думала Татьяна по дороге, пока Марина улучив минуты одиночества распечатывала себе новый урок испанского языка на казенной бумаге.

В Марине не было ни капли возмущения или недовольства тем, что коллеги так прицепились к её личной жизни. Она понимала, что нормальный человек мог бы и рассказать о себе и о близких. А вот нормальная ли она? Смогут ли они понять её историю и не осудить, не судачить потом за глаза и не вздыхать глубоко и печально за спиной?

Марина не была уверена, что кто-то сможет понять почему она сейчас здесь, понять её навязчивую мечту об Испании, о её аскетичном образе жизни ради заграничной поездки.

Больше всего её пугали, как раз гипотетические вздохи, а возможно и попытки вразумить и дать совет. Марина не нуждалась в объяснениях, в советах, и даже в оправданиях самой себе. Она всё решила, выбрала и живёт дальше. Её не интересовало мнение других и тем более коллег, которых знает всего два месяца да и не планирует знать больше, чем полгода.

Вторая половина дня в кабинете прошла в напряжённом молчании. Марина его не замечала, потому что была погружена в работу с головой. Это отвлекало. У неё была задача успеть не только завести в базу накопившиеся за вчерашний день документы, но и прочесть небольшой текст на испанском, выписать слова из него, выполнить задание по курсу интернет-маркетинга.

Марина всерьёз готовилась к тому, чтобы мечта поехать в Испанию в сентябре, приобрела реальное воплощение.

Тишину кабинета никто бы не назвал гнетущей, ибо даже когда молчали все что-то всё равно шуршало, скрипело, щелкало, жужжало, кто-то цокал каблуками по скользкому паркету за дверью, кто-то порой мычал под нос, кивая в такт проставляемым галочкам в бумагах. Четыре стола были расставлены так, чтобы никто не мог заглядывать в монитор соседу оставаясь на своем месте.