Призраки настоящего

Он продолжал целовать мои ключицы, плечо, спускаясь к рукам, высвобождая их друг от друга. Я сжала руки в кулаки и выдернула одну из-под губ Виктора.

– Или ты перекладываешь её, или уходишь спать вниз. – Мой голос даже не дрогнул.

– Вот как… – Он провёл ладонями по моим бёдрам, наверное, думал, что я сдамся.

Но мой характер был крепкий, как ствол тысячелетнего дуба – не сломать стерквиндским ветрам. Но и Виктор был не робкого десятка. Он быстро сменил нежность на страсть. Резко развернул меня спиной к себе.

Я только взвизгнула от неожиданности, но не стала вырываться. Сама прижалась грудью и лицом к холодной стене.

Виктор водил руками по шее, плечам, спине. Потом остановил ладони на ягодицах. Пригладил. А после взбодрил меня хлопком, которого я тоже не ожидала.

– Ты думаешь, что твоя строптивость никому не по зубам. Но я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя, – прошептал возле моего уха, делая паузы после каждого слова. Хриплым соблазнительным шёпотом. Пока он говорил, его пальцы изучали внутреннюю сторону моих бёдер.

Я молчала, прикусив губу и затаив дыхание.

Мы заснули втроём в одной постели.

Ева спала между нами до пяти лет, потому что той ночью я позволила это, подчинилась Виктору.

Ревность

Неожиданная ревность мужа к дочери продолжила расти во мне – такая отвратительная, ядовитая. Я возненавидела дочь лишь потому, что она с таким обожанием смотрела на мужа. Что будет, если она узнает, что он ей вовсе не отец? Чего ей будет стоить увести мужчину у матери? Когда она будет молодой и свежей, а мои груди обвиснут и под глазами появятся первые линии морщин.

Но при этом я бескрайне любила свою рыжую малышку, которая вырастет и станет безупречной красавицей. А я состарюсь, моё тело больше не будет гладким и подтянутым, руки и шея первыми примут на себя отпечатки старости. Виктор разлюбит меня…

Он, как будто чувствуя мои терзания, заглушал во мне подобные мысли словами и действиями.

– Самая красивая женщина на земле, – прижал к себе, целуя в шею, спуская свою рубашку с моих плеч.

Я обожала носить его рубашки. Надевала их вместо женских длинных сорочек. На голое тело.

– Ты так думаешь? – заигрывающе улыбнулась я, всеми силами пытаясь удержать страсть между нами. Эта страсть делала меня живой. Может быть, если у нас появится общий ребёнок, это изменит ситуацию? Но я никак не могла забеременеть.

Когда Еве исполнилось четыре, я впервые открыто заговорила с Виктором о нашем общем ребёнке.