50 писем к А.Л.

подростки сидящие на соседнем балконе

говорят шёпотом посмотрите там какая-то

женщина

думаю о чём вы ведь со мной же нет никакой

я одна среди нецветущих лимонных деревьев

некрашеных досок

нерождённых детей

Больше всего в стихах мне нравится эта наполненная пустота. Жизнь – это и есть пустота. Клейкая, плотная, шебаршащаяся.

Всё, что останется у нас от жизни, – это тоже она, пустота. Пустые рамки от портретов, место рядом с тобой, где когда-то спали, зеркало, которое отражает уже не вполне тебя.

Странные буквы, странные звуки.

в невозможной дали

летит

голубой метеорит из мультфильма

и небеса горят

кажется что в меня

но не закрываюсь руками —

пусть летит

пусть болит

моя затаённая нежность

моя медленная звезда

сердце разбередит

даст почувствовать радость жестокую и

всесильную

горечь под языком косточек апельсиновых

Когда ты поэт, у тебя есть только два состояния. Первое – ты пишешь и слушаешь. Второе – когда стихи уже написаны и ты живешь в вакууме и пустоте.

Это совсем другая пустота, не пустота гудящего или скребущегося слова.

Но потом опять приходит звук – и начинает плести свою историю, складываться в новый, непонятный сперва узор. Но вот же он, перед тобою текст, смотри: он живой. Его нельзя уже затолкать в твою золотую голову обратно.

а выйдет ли таня

а будет ли таня

в светло-желтом кримпленовом платье

Нет, Таня не выйдет. Она уже сорок лет не выходит.

но всякий раз

стоя в пробке у арбатских ворот

невольно поворачиваешь голову:

вдруг да пройдёт

в золотой короне

первых апрельских купальниц?

Нам жалко себя, нам жалко невышедшую сорокалетнюю Таню.

Но у нас есть утешение: мир наших стихов куда сложнее, чем нам показалось раньше. Тетя Таня когда-нибудь выйдет и такое нам скажет…

…Прочел тут недавно. В Москве спасатели приехали вскрывать захлопнувшуюся у кого-то дверь, открыли, но потом случайно закрылись сами. Проверяли: все ли теперь нормально. Захлопнули дверь со стороны квартиры, а инструменты остались снаружи.

И дверь снова предательски решила не открываться.

В общем, этим спасателям пришлось вызывать еще одних спасателей.

Это же про стихи.

И Александра Шалашова это отлично знает.

Мы открываем один текст (должны его открыть), оказываемся в нём, и теперь нам нужны новые инструменты, чтоб перейти в другой. Потому что старые инструменты остались за дверью. А вызвать на помощь некого. Только всё сами, сами.