Ёнька

Я на ходу искал в заборе хоть что-то похожее на вход. Напрасно. Даже кучу кирпича, по которой мы когда-то перелезали внутрь, убрали. Я убеждал себя, что успею забрать девочку и выскочить из волшебного леса до того, как произойдёт ЭТО. Что именно значилось под «ЭТО», я не знал, но был уверен, что оно неизбежно и ужасно.

До ворот оставалось не больше десяти шагов. Ещё было видно голубенькое платье среди деревьев. Я верил, что у нас есть шанс успеть, но споткнулся и попал ногой в трещину, которая появилась от когтя тряпичного льва.

Тротуарная плитка под ногами затрещала, словно тонкий весенний лёд. Земля провалилась. Чёрный, как смола, поток принял нас с мальчиком и потащил, раздирая в разные стороны. Ёньку он тянул к воротам, а меня к Причалу.

Мы бултыхались, держась за руки и не чуя дна. Ветер, взявшийся невесть откуда, сбивал облака в тучи и впихивал их в волшебный лес через рамку ворот. Поток давил в грудь, сцепка рук натянулась струной. Грязь била в лицо маслянистой волной. Я не мог ни перехватить, ни взять крепче руки мальчика.

Поразительно, сколько силы нашлось в его тонких пальцах. Он держался. В рот Ёньки набивалась грязь, а тело его распухало прямо на глазах. Моё же с каждой секундой становилось всё меньше и слабее, словно вымывалось под липким потоком.

Волны бились о гранит выхода, ветер гнул и ломал деревья. Если бы я окончательно не потерял вес, нас обязательно разлучило бы. Но перемены в телах нарушили равновесие. Мальчика, словно пустую бочку, вздыбило на вершину волны.

Он же, в свою очередь, как пробку выдернул меня и бросил в лес по ту сторону ворот. Я упал на дорожку и потерял сознание.

Когда очнулся, вокруг было тихо. Я боялся открыть глаза, думая, что мой друг утонул, но, услышав знакомый голос, тут же вскочил на ноги.

– Это что такое? – басисто гудел Ёнька. – Ты чего наделал, Бамалей? Где мы?

Его выканье куда-то испарилось, да и было от чего. То, что я видел перед собой, казалось невероятным.

Ёнька был громадным.

Ростом в три нормальных взрослых человека, он казался нелепой пародией на самого себя. Грязные, но рыжие кудри, круглые красные уши, кулаки, как пудовые гири. Даже сидя на земле, мальчик был так высок, что мне приходилось задирать голову, чтобы увидеть его лицо. Я же был не выше скамейки.

– Ты куда нас притащил? – пробасил мой друг.

Казалось, что новые размеры нисколько его не смущают. Мальчик счищал с себя грязь, которая сохла прямо на глазах.