В этой жизни не было бы толка…

Старейшины собрали окрепшее потомство на лобном месте сразу после утренней трапезы и завели долгий разговор про давний овечий обряд. Им предстояло впервые в жизни состричь свою мягкую шерсть и перейти в обновлённом виде в сообщество взрослых баранов и овец. Все остальные члены отары в знак солидарности также состригут руно. Только после первой стрижки ягнята будут допущены пастись наравне с взрослыми сородичами на пастбищах. Ягнята не могли поверить, что уже достаточно повзрослели, чтобы находиться в обществе со старшими.

Они слушали внимательно и сосредоточенно, кивая кудрявыми головками в знак согласия. Только Ярочка снова включила всю силу своего сопротивления:

– Почему я должна голодать целых двенадцать часов? Невозможно провести столько времени без капли воды! И всё для чего? Чтобы просто доказать кому-то, что я уже взрослая и могу получить разрешение жевать траву вместе с остальными баранами? – негодовала она.

– Двенадцатичасовая диета позволит нам всем легче перенести церемонию.

Либо у тебя может случиться заворот кишок, дорогая, – уговаривала её старая овца, повидавшая на своём веку как минимум десять таких мероприятий.

– Как завернутся кишки, так и развернутся! Тем более я против вмешательств в мои личные границы! – дерзила молодая овечка.

– Ярочка, не упрямься! Если в летнюю жару ты останешься с густой шерстью, можешь погибнуть от теплового удара! – уговаривала её мать.

– Я не собираюсь сидеть на солнцепёке. Мне по душе тенистые места у озера!

Все овцы, ставшие свидетелями подобного вольнодумия, опасались, что праздник теперь зависел от этой строптивой овечки с дурным вкусом и вечно желающей выделиться.

– Не будите меня завтра слишком рано. Исключите из своего важного мероприятия! Я не позволю ни одному завитку упасть с моего тела!

Гордо мотнув головой и сверкнув голубыми глазами, Ярочка покинула это невероятно скучное общество под возмущённое блеянье остальных.

Утром в отаре стояло беспокойное напряжение.

Молодёжь готовили первыми отдать в руки к опытным стригалям, которых фермер пригласил по этому поводу со всего района. Ягнята покорно отдавали своё нежное руно в руки мастерам и ближе к полудню уже радостно носились по скотному двору лёгкими и ухоженными.

Ярочка спала до обеда. Никто не мог поднять её с мягкой подстилки. Клавдия не на шутку беспокоилась, как бы дочь не осталась нестриженой, а баран-отец впервые повысил голос, от чего она обиженно заблеяла.