Дорога к счастью. записки старого башмачника

Подошла буфетчица и, с укором посмотрев мне в глаза, сказала:

– Что же вы, молодой человек, святого человека обидели? – Подняв книгу с пола и усадив старика на стул, Ванесса Карловна смахнула тряпкой крошки со стола, взяла мою чашку, как бы давая понять – всё, хватит, а то ишь ты, засиделся тут.

«Святой человек» действительно жил недалеко. В дверях нас встретила пожилая женщина невысокого роста. Как я позже узнал, это была Изабелла Львовна, супруга профессора. Кривые ноги Изабеллы Львовны были причиной толкования и сплетен в университете, где она работала вместе с мужем.

От того, или в силу своего характера, она была малообщительна и в то же время безгранично дерзкая в своих рассуждениях. Поэтому студенты побаивались её, а весь преподавательский состав всегда из последних сил терпел её выходки, негласно отдавая дань таланту первоклассного педагога.

Сегодня Изабелла Львовна слыла среди домочадцев выжившей из ума старухой. Говорили, что она продолжала готовить себе еду на примусе, гладила белье, разогревая чугунный утюг на открытом огне, и на стене в её комнате между двумя книжными шкафами висел репродуктор еще с далёких времён Великой Отечественной.

Так или не так это было, но Александр Ильич никогда не распространялся по этому поводу, считая, что в жизни есть более серьёзные темы для дискуссии.

– Иза, я подарочек тебе принёс – Молль Флендерс. Надеюсь, что ты будешь довольна. Самое что ни на есть твоё произведение. Помню, помню, что ты просила господина Чейза, но увы, сегодня тебе не повезло.

Комната профессора была заставлена книгами. Как только мы вошли в неё, Александр Ильич, показывая мне на книжные полки, сказал:

– Это друзья мои – книги.

Пачка свежих поступлений лежала на полу прямо около двери. Возле кровати стоял письменный стол с резными ножками, рядом большое кожаное кресло, а в углу комнаты, приютившись на маленькой тумбочке, пылился древний катушечный магнитофон. За ним стоял, заваленный книгами телевизор. Над всем этим хаосом возвышался абажур, обтянутый бежевой тканью, местами потёртый и выцветший от времени.

И только небольшие ходики равномерным тиканьем нарушали тишину комнаты.

– Это вот тоже мой друг – положив руку на магнитофон, сказал профессор. – Как только у меня отказала рука, знаете, инсульт пренеприятная штука, так я стал наговаривать тексты своих лекций на плёнку. Да уж, перо за мыслями не успевает. Отредактировав текст, потом я печатаю материал на компьютере.