Дорога к счастью. записки старого башмачника

Но вы посмотрите, что они будут вытворять через пять – десять минут. Вот, вот они пришли в движение, а это значит, что есть колебания. Видимо, это есть результат нашего присутствия в подвале. В прошлый раз, чтобы услышать события 1933 года мне пришлось прождать два часа. Вот и доказательства тому: смотрите, стрелка прибора успокоилась. Я думаю, этот перерыв надолго, потому как в подвале давно никого не было. Я хочу вам показать наглядно, что будет с сигналом.

И с этими словами профессор подошёл к окну и отломал кусок отшелушившейся краски с оконной рамы.

– Даже на этом маленьком кусочке краски, а вернее сказать, на её тыльной стороне есть артефакты, и мы сейчас их услышим.

Профессор положил кусок в соседний бокс и включил приборы. Не прошло и минуты, как раздался шорох, а потом и голоса…

– Лидия Семеновна, надеюсь, вы не будете назначать деканом Покровского. Это выживший из ума старик. Я думаю, его просто надо торжественно проводить на пенсию. Вы же знаете, у нас есть достойные кандидаты на это место, к примеру – Селезнев Павел Михайлович, Огарков Петр Васильевич или моя кандидатура.

– Да, вы далеко зашли, Евгений Александрович. Чем Александр Ильич перешёл вам дорогу? Я уж думала, что та история с Изабеллой Львовной наконец успокоила вас, и вы не будете теперь мешаться Покровским. Как вам живётся в квартире Покровского, а, Евгений Александрович? Как же я корю себя, что проявила малодушие и промолчала тогда, когда институт распределял жильё.

– Ну, так идите и расскажите всем, что ваш отец – подонок, доносчик.

Что это именно он – автор того рокового доноса, из-за которого Покровский не стал деканом еще пятнадцать лет назад. Лидия Семеновна, неужели вы позабыли о том, что я сделал вам великое снисхождение и не рассказал никому о похождениях вашего батюшки?

– Я всё помню. Но как же это мерзко! Какое вы ничтожество!

– Давайте не будем оскорблять друг друга. Я не понимаю, почему вы сейчас так упрямы. Вы же понимаете, что стоит сегодня всё рассказать Покровскому, и, я думаю, вы уже не сможете работать в нашем университете.

Когда я понял, что речь идёт о моём напарнике, я посмотрел на него и увидел растерянного профессора, который смотрел на меня своими детскими наивными глазами и как бы спрашивал:

– Как же так, Серёжа, разве так можно?

Вместо этого он прошептал: «Ужасно, ужасно. А ведь это мой ученик, которого я рекомендовал и всегда продвигал по служебной лестнице. Боже, как я радовался, когда он получил квартиру.