Дорога к счастью. записки старого башмачника

 – Да какие! И Пушкин, и Чехов, и Куприн, да всё собраниями целыми. Иди, мил человек, там еще есть. Не унести мне всё. Ой-ой, жалко как. Ну люди, ну люди!… – Безумные, безумные люди, прости меня господи, – всё возмущался Тихон. – Разве так можно?

– Ну, почему же безумные, Тихон? Может, люди прочитали их, и они ненужными стали?

– Что ты, что ты, Ваня, а доброта, сердешный ты мой, на что? Поделись ты крошкой последней с ближним своим, и господь непременно тебя отметит и отблагодарит. Потому как, брат, без любви, да без веры жить нельзя.

Люди, как сухие деревья становятся, радости от них нет, да и без надобности они. Так свой век и коротают. Суетятся, суетятся всё, а толку нет. Идём мы с Тихоном по улице, тащим тюки с книгами, тяжело. А я вот чувствую, что сегодня нет у меня никого ближе и роднее этого Тихона. Сразу дом вспомнил, деревню, яблони наши. Душа рвётся на части, хоть глазком глянуть, как там?»

Да, человеческая душа постоянно ищет дорогу к дому, наполненному теплом, уютом и заботой.

Только вот о герое «Дороги к счастью» со дня смерти супруги Натальи никто не заботился.

«Да и кому я был нужен?», – размышляет он.

«Так уж устроен человек, – замечает наш современник, писатель Олег Рой, – ему нужно многое пережить и выстрадать, чтобы понять: счастье – это не счет в банке, не мировая слава и не грандиозный успех. Это близкие люди, которые искренне, от всей души могут сказать: „Мы очень ждём тебя“!»

«С нетерпением жду его книгу, – написала в отзыве на рукопись А. Решенскова прозаик Нина Кромина, ведущая лаборатории „Красная строка“, уточняя: Не исключаю, что больше автора.

»

Ну, что ж, воскликнем вместе со старым башмачником, полным веселья и созидательной энергии: «Здравствуй, дорогая книга жизни…»! Кстати, обложка издания оформлена картиной Григория Аркадьевича Решенскова, отца писателя, по мотивам произведения „Кола Брюньон“ Ромена Роллана».

Галина Дубинина, главный редактор издательского проекта БАРС (Библиотека Академии «Русский Слог»).

Графоман

Душа человека потёмки.

Понять и объяснить ради чего я пишу эту историю для меня самого загадка. Только сидит внутри червяк и точит, точит меня. Говорит со мной мерзким, злорадным голоском.

– Пока не напишешь про меня рассказ, так я тебя точить и буду.

Тьфу, на тебя, подумал я про себя. Не буду ничего писать. Но, не тут, то было. Сядешь, бывало возле окошка, прикуришь, только дым из ноздри пустишь. А он тут как тут, червяк то.