Безымянный

Так как отцу важны вы, то внимание к вам будет намного усиленние с моей стороны и со стороны ваших врагов.

Пришло время для моей сумки. Я достал оттуда одну из коробочек и открыл её. Кулон в форме сердечка? С юмором у моего начальства и правда беда. Будем значит работать с тем что есть.

– Это должно постоянно находится при вас, – я протянул кулон Анастасии. – В этой штуковине спрятам маячек и с его помощью я смогу найти вас в любой точке земного шара. Золото кстати настоящее.

Зачем я ляпнул про золото я уже сам не знал.

Анастасия молча взяла у меня кулон и сразу повесила на шею. Прекрасно. Проблем с ней значит будет мало.

– Мне нужен план дома, – я закрыл сумку. – Так же соберите вечером свою охрану. Посмотрим что они из себя стоят. Кто здесь занимается почтой?

– Я. – Ирина Петровна снова наполнила мой стакан чаем и пододвинула поближе вазочку с печением.

– Письма и посылки, которые сюда приходят теперь вы сперва приносите мне, – я благодарно кивнул за чай.

– Хорошо.

Хорошо.

– Теперь главный вопрос.

 – Я отхлебнул из стакана. – Андрей Игоревич, как вы поняли, что за вашей дочерью начали охоту? Вам были угрозы?

– Я стала замечать, что за мной ходят одни и те же люди, – ответила за отца Анастасия.

Следили значит. Хорошо. Дочь Неверова нужна кому то живой. Так от нее больше пользы. Убийство мы исключаем и дело уже становится легче. Хотя бы не ждать внезапную пулю.

– Следили за вами кавказцы?

– Нет.

Немного неожиданный поворот событий. Хотя я тоже это предвидел.

То что Неверов финансировал операции против боевиков было ясно. В шайках этих индивидуумов были и лица европейских национальностей.

Про гибель телохранителя я спрашивать не хотел. Видимо трагедия произошла совсем недавно и девушка еще переживает по этому поводу.

Я ещё раз посмотрел на Анастасию. Мне приходилось часто иметь дело с отпрысками толстосумов. В основном это самовлюбленные, наглые и грубые уроды привыкшие к тому, что мир существует только для них. В девушке сидящей напротив меня я видел совершенно другое.

Взгляд был без той наглости и надменности. Я бы даже назвал его немного застенчивым. Её природная красота особо не выделялась яркими красками. Подведенные ресницы и слегка накрашенные губы. Ухоженные руки без огромного количества золотых украшений. Вообще сейчас самой дорогой вещью был подаренный мною кулон. Я боялся, что придется работать с расфуфыренной пигалицей привыкшей получать от жизни все, а увидел перед собой обычную девушку.