Группа продленного дня

Кирилл ревновал настолько сильно, что даже позволял себе при ней флиртовать с другими девушками – назло. Она никак не реагировала, а только пристально смотрела. Ему становилось противно, и он резко прекращал любезничать с девушками, которым пять минут назад говорил комплименты, оставляя их в недоумении, а потом, когда они с Аней оставались наедине, извинялся перед ней за свое поведение. Она прижималась к нему и говорила, что ей очень плохо, что устала от всего этого.

Так продолжалось полгода, вплоть до летней сессии.

Стасу они не признавались – никто из них не мог. Впрочем, Кирилл был уверен, что тот рано или поздно догадается сам: слишком уж часто ее ночевки у Даши совпадали с его отсутствием дома. И друг в итоге догадался.

– Я знаю про вас с Аней, – сказал он, не глядя на Кирилла, в один из вечеров, после того, как они выпили бутылку темного рома.

– Откуда? – мрачно спросил тот, чувствуя, что его начинают заполнять боль и стыд.

– Видел, как она на тебя смотрит.

И как ты смотришь на нее, – усмехнулся Стас, поднимая на друга глаза. – Да и из Даши актриса так себе.

Кирилл молчал: он не знал, что говорить. Следующий вопрос смутил окончательно.

– Ты ее любишь?

Пауза.

– Люблю.

– И она тебя любит.

Стас произнес это очень тихо, но у Кирилла в тот момент буквально заложило уши.

– Я… Прости… – запинаясь, с трудом различая звук собственного голоса, начал он.

– Просто будь рядом с ней, – перебил его друг, резко встал со стула и вышел из кухни.

Это был их последний разговор.

Стас переехал через час – к знакомому. Кирилл – через неделю – в соседний район: он не мог оставаться в квартире, где они с другом (бывшим другом) провели год. Отложенных на всякий случай денег хватило, чтобы оплатить первый и последний месяцы аренды. Что делать дальше, Кирилл не представлял.

Аня совсем перестала улыбаться, часто плакала.

Друзья осуждали, многие – перестали с ним общаться.

Стас не проявил ни злости, ни агрессии, ни раздражения – он вообще не проявил эмоций: замкнулся в себе, завалил три пересдачи из трех и много пил.

Все это пугало Кирилла. Ему казалось, Стас запустил программу самоуничтожения и скоро перестанет существовать. Он хотел ему помочь, но не представлял, как говорить с ним об Ане, а другие темы в этой ситуации выглядели настолько неуместными, что Кирилл просто не знал, о чем, а главное, как теперь разговаривать с бывшим лучшим другом.