Город Сонный

Карандаш вывалился из пальцев на стол.

Она училась три года в художественной школе, но пришлось бросить, потому что лишних денег не было. Постоянно участвовала в школьных художественных конкурсах и занимала призовые места. Признаться, это единственное, что у нее получалось, – правильно рисовать. Правильно ставить тени и полутени, анатомически верно рисовать тела. С возрастом страсть Киры сместилась в сторону чертежей. Хотелось, чтобы поскорее началось черчение. Его еще не было в школьной программе, но в десятом классе появится.

И Кира знала, что будет там лучшей.

Мечта поселилась в сердце не так давно, стоило отбросить грезы о поступлении на художника. Что толку? Ей, конечно, приятно это дело, но душа лежит к архитектуре. Как ей нравится создавать дома и улицы! Линия за выверенной линией. И получается же!

В папке на столе лежат давно забытые черновики улиц Сонного, истерзанные листы плотной бумаги, на которых то стирала, то возводила новые постройки Кира. Ей хотелось перестроить город: убрать идиотский доминирующий функционализм и добавить городу современности.

Изменить и улучшить центральную улицу. Отреставрировать пару старинных красивых особняков. Убрать дешевые рыночные таблички, вывески и безвкусные пыльные рекламные щиты.

«Лишь мечты. Всего лишь глупые, неосуществимые мечты», – вторила девушка себе, когда что-то не выходило.

Допив чай и убрав рисунки в ящик, она переоделась в спортивную одежду, накинула все то же пальто, которое еле оттерла от извести и грязи после той вылазки… Надо быть аккуратнее.

Новое не купишь. Пришел час пробежаться по стадиону, ведь скоро стемнеет.

***

Октябрьские дни тянулись, холодные, темные, но очаровательные. Возвращаясь с очередной пробежки, Кира, решив не упускать последний теплый день на неделе, пошла покачаться на качелях на детской площадке у дома. Там никого не было. Да и домой не хотелось: бабушка в это время смотрит сериал.

Полистала ленту, обновила бессмысленно пустые мессенджеры. Вздохнула, открыв чат с администратором.

Дрожь пробежала по всему телу. Теплая дрожь. Не написать ли ему? О чем? Глупости писать не хотелось в духе «Как дела?». Или скинуть ему что-то из новостей? Тоже глупости. Поныть о том, что с ней никто не общается? Нет, зачем чужого человека нагружать?

Сердце сжалось. Эти голоса. Сначала далеко, теперь ближе и ближе. Оцепенение. Надо проваливать.

«Сейчас же встала и ушла!» – приказал внутренний голос Кире. Девушка вжалась в сидение. Поздно. Ее заметили.