Властелин мира

Я должен его выиграть, а завтра ты будешь некоронованной королевой, в твоих руках будут богатства…

– Людвиг! – с упреком сказала Эльза.

– Ну хорошо, не буду говорить об этом. Как Эмма? Ты была у нее?

– Врач сказал, что у нее почки не в порядке – кто бы мог подумать? – и ей опасно иметь ребенка…

– Так, так, – рассеянно слушал Штирнер.

– Но она говорит, что умрет, но не откажется от ребенка.

– Так, великолепно.

Опять затрещал звонок. Штирнер вздрогнул и, наскоро поцеловав Эльзу в лоб, сказал ей:

– Будь умница, не скучай.

Когда все это кончится, мы с тобой поедем на Ривьеру. Алло! Я слушаю.

Эльза вздохнула и вышла.

– В двенадцать часов? То есть через час? Тем лучше! Как только вы узнаете о решении правительства, непременно сообщите… – Бросив трубку, Штирнер в волнении зашагал по кабинету. – Вместо двух правительство решит этот вопрос в двенадцать. Значит, действует! Теперь я верю в успех, как никогда. А если здесь победа, то победа во всем! И Штирнер всесилен! – Он закинул голову назад, полузакрыл глаза и застыл на минуту с улыбкой на лице.

 – Однако не время упиваться властью. Надо собрать все силы для последнего удара.

Штирнер пошел в свою комнату и заперся на ключ.

Через час он вышел усталый, побледневший, поправил нависшую на лоб прядь волос, опустился в кресло и полузакрыл глаза.

Звонок. Штирнер вскочил, как на пружине, и сорвал телефонную трубку.

– Алло! Да, да, я… Это вы, Зауер?

Но звонил не Зауер, а один из агентов Штирнера, Шпильман.

– Ошеломляющая неожиданность! Только что кончилось заседание.

Правительство отклонило утверждение устава акционерного общества. Шумахер, бывший на заседании, крикнул в лицо министру: «Предатель!» Мюнстерберга хватил удар, и он в бессознательном состоянии отвезен домой.

Штирнер не дослушал. Дрожащей от волнения рукой он опустил телефонную трубку и так громко крикнул на весь кабинет «Победа!», что проснулся лежавший у его кресла Фальк и, вскочив, с недоумением посмотрел на своего хозяина.

– Победа, Фальк! – Бросив в угол кабинета платок, Штирнер приказал: – Пиль!

Собака в несколько прыжков добежала до платка, схватила его и принесла хозяину.

– Вот так все они теперь! Ха-ха-ха!.. – нервно смеялся Штирнер. Он поднял собаку за передние лапы и поцеловал ее в лоб. – Но их я не буду целовать, Фальк, потому что они глупее тебя и они меня ненавидят. О, тем приятнее заставить их носить поноску!

Опять звонок.

– Зауер? Да, я уже знаю. Мне сказал Шпильман.