Амулет. Книга 3

Увлекшийся съемкой скуластый человечек не мог и предположить, что его, представителя цивилизации, шерстистые создания просто дурачат. Пока макаки на дереве отвлекали японца своими ужимками, над ним с другой стороны нависла угроза. По каменной кладке полуразрушенной стены к нему осторожно, не сводя с него внимательных глаз, подкрадывался их соплеменник. Мне хотелось окликнуть японца, но я не мог обидеть старого обезьяна, доверившего мне наблюдать секретную операцию.

К ничего не подозревавшему японцу сбоку быстро протянулась волосатая лапа и рывком лишила его очков.

Жертва охнула, а воришка моментально оказался на дереве среди своих. Обезьяны вовсю потешались над человеком: паясничая, они передавали очки друг другу, примеряли их и как бы передразнивали их прежнего владельца. Японец метался, задрав голову, кричал, размахивал руками, что привело обезьян в еще больший восторг. Их развлечение продолжалось до тех пор, пока их жертва не поняла, что пропажу ей никогда не вернуть.

– А вы говорите, что мы глупее вас.

Вы тоже можете нас позабавить, – прокомментировал мой собеседник, улыбаясь, выходку своих сородичей.

– Григорий! Мы тебя потеряли, – ко мне приближался Стас.

Он и не подозревал, что за ним увязался хвост.

– Ты знаешь, что идёшь не один? – спросил я его.

– Ты имеешь в виду Команга?

– Нет, обезьяну.

Стас оглянулся и увидел крупного самца, следовавшего за ним по пятам. Сперва мой друг отступил, но потом растопырил руки, по-обезьяньи обнажил зубы и рыкнул так, что его преследователь ретировался.

«Удивительно, насколько человек родственен животному, – подумал я. – А животное – человеку?»

– Эх ты, напугал обезьянку, – пожурил я Стаса. – Ему ведь была нужна только та пара бананов, которая еще осталась у тебя.

– Нечего оставлять себе бананы, – услышал я от старого обезьяна. – Вы ведь принесли их для нас. Вот и отдайте их нам без лишних церемоний. Кстати, у тебя самого ничего не осталось? – и он хитро посмотрел на меня.

Я понял намёк: в моём пакете была еще целая связка.

Я не замедлил предложить их философствующему зверьку.

Поедая мои бананы и щедро делясь ими с набежавшими со всех сторон соплеменниками, старый обезьян, как бы между делом, произнес:

– А ты ведь еще кое-что можешь сделать для меня.

Его слова поставили меня в тупик. Бананы он получил, на что еще он рассчитывает?

– Я не знаю, о чем ты, – развел я руками, и в то же мгновение вспомнил израненных тайских слонов, которых я лечил. – Постой, я, кажется, понял.