Будущее

– И однажды, когда я так смотрел, а она, выходя из двери и, кажется, не собираясь мне отвечать, все же подняла эти свои… эту свою Атлантику, не успев установить на ней дежурную синеву, так что что было, то и досталось – в эту самую минуту в голове у меня…

– Где?

– …возникла чайка: то есть что я, вернее мой взгляд, все, что он собой представляет, чем он является (а я не знаю, чем), – чайка, и я, то есть он – хватает эту бросаемую ею великодушно и небрежно подачку, этот ее взгляд. Может быть, то, что происходит между настоящей чайкой и бросающим хлеб, на самом деле и есть то, что я узнал таким странным способом.

– И это были твои первые стихи?

– Да. И потом уже, по сходству с этим, я стал замечать и схватывать понемногу такое же.

– Какое же?

– Ну… Когда одно означает другое и возникает объем, в каком… может быть, другие пространство и время, а скорее (я это чувствую теперь все сильнее)…

– Ну… смелей…

– Ты издеваешься…

– Просто скажи вслух. Даже если тебе кажется, что я все это знаю, и что ты все это знаешь.

– Зачем?

– Ты же пошутил: «люблю». Не промолчал. Повтори это другими словами.

– Когда одно означает другое… Возникает объем… И там… Нет ни пространства, ни времени, как я их понимаю. Почему «пошутил»?.. Там все ни стоит, ни движется, и это все – словно исходная субстанция…

– Попроще…

– …словно то, из чего на самом деле я или мир (это как бы одно и то же) и, может быть, даже – из чего время.

– И пространство.

– Да, вещи. Стоит за вещами.

И главное именно в том, что – стоит, что я возвращаюсь в стоящее, но, возвращаясь, не чувствую неподвижности – только разливающуюся во мне или мною во всем радость, успокоение. Я понимаю почти, что дело не в смерти или болезнях, не в боли и не в беспокойстве за близких, во всех этих страхах, от которых освобождаюсь, – причина моего успокоения глубже этого освобождения, почти на глубине ощущения себя вещью, подверженной разрушению и нечувствительной к нему. И тогда становится ясно, что этот путь от моего сознания до моей выцветшей нечувствительности – обратим. То есть, то, что я это я – весьма условно.

– Царство флоры… ты можешь снова родиться, жить, только думать, что всё впервые…

– Наверное, нет, – возразил Валя, – здесь что последовательно, что параллельно. Я же не существую одновременно и там, и сям… Что ты на меня так смотришь?..

Наяву, когда одно означает другое, мы охвачены подозрением чуда. Во сне это обычное дело.