Дарю тебе небо – Дорога в Вечность

– Ну а то, что ты рисуешь не с натуры, как это делал твой брат в большинстве своих работ, – продолжила Марина Сергеевна, – это говорит о том, насколько у тебя богатое воображение и насколько потрясающе живо развито образное мышление.

– Да ладно, мам. – Владу стало неловко. – Это говорит о том, что я ни черта не вижу. А потому просто не могу рисовать с натуры.

– Плохо видеть – ещё не значит не мочь. Запомни это.

Марина Сергеевна встала, прошлась вдоль просторной светлой комнаты, служившей временным пристанищем Влада, подошла к стоящему на тумбочке возле подоконника настольному мольберту, и её взгляд выцепил из общего обзора карандашный эскиз.

Это была голова довольно привлекательной женщины, отображённая на широком листе ватмана крупным планом. Особенно выделялись на лице большие, тщательно прорисованные глаза, правильно вписанные в контуры надбровной кости. Эти глаза, благодаря эффекту объёмности, смотрелись как живые.

Влад подошёл к матери сзади и тоже пристально вгляделся в безупречно выполненное объёмное изображение.

– Это работа Лады, – понизив голос, пояснил Влад. – Я немного объяснил ей, как правильно сделать карандашный эскиз головы. Мне кажется, у неё это получилось замечательно. Но, видимо, она слишком торопилась сегодня на свой самолёт и забыла снять этот эскиз с мольберта. Ничего. Я его сохраню, а когда мы вернёмся, передам Ладе. Наверняка у неё дома имеются важные дела, о которых она думала во время сборов, иначе она непременно захватила бы эскиз с собой, я уверен.

Марина Сергеевна повернула голову к сыну и мягко улыбнулась:

– Считай, что я ничего не видела.

Влад заметил, что мать весьма красноречиво подмигнула ему, и смутился:

– Мам. Да чего ты? Мы с Ладой только рисовали… Ну и лепили вместе. Правда.

– Только рисовали и лепили? – Марина Сергеевна вопросительно подняла брови. – Жаль.

Влад покраснел до самых корней волос, а его мать невозмутимо продолжила:

– Нет, правда – жаль.

– Мам… – Влад даже охрип от потрясения.

 – Ты что… Серьёзно? – он покраснел ещё гуще.

– А почему нет? – Марина Сергеевна ласково взглянула на сына. – Ты у меня уже взрослый. Совершеннолетний. Пора бы уже и… Об этом самом подумать.

– Ну, ты, мамка, и шутница… – поражённо выдохнул Влад.

– Почему шутница? – Лицо Марины Сергеевны выглядело несколько озадаченным. – Нет, я вполне серьёзно.

– Мам… Ну ты даёшь! – Влад находился во власти приятного возбуждения.