Вера и причуды весны

В наполненных влагой огромных голубых глазах немой вопрос и предчувствие беды. На подбородке повисла капля, готовая вот-вот сорваться. И началось. Толчки в сердце. Слабость в ногах. Мурашки по телу. Скорбные линии от носа до уголков губ. Если бы соседкам по очереди в женской консультации было дело до других, они бы заметили произошедшую метаморфозу. Молодая женщина, сидящая поодаль, оказалась не такой уж и молодой. Плечи опущены, губы поджаты, помятая юбка подметает пол. А Вера обреченно смотрела перед собой и не могла отвести взгляда.

На ладони, похожей на большое коричневое насекомое, лежит начинающийся человечек, разорванный посередине в области животика. Никто ему уже не поможет, и с медицинских перчаток доктора он отправится прямиком в утиль. Раз – и его выкинут, словно раздавленного сверчка. Вера старалась не смотреть в глаза нарисованным малышам. А они на нее смотрели. Все. Маленький отряд голеньких младенцев.

Хватит! Прошлого не изменить. Никто не знает, что случилось двадцать лет назад.

Просто надо отвернуться от стены. Глубокий вдох. Выдох. Еще раз вдох. Выдох. А теперь надо пройтись. Больничный коридор. Нежно-зеленые стены. Сиденья, сиденья, как на вокзале. Плотно закрытые двери кабинетов. Ряды ламп заливают заполненное ожиданием пространство холодным официальным светом. Широкие окна, по ту сторону которых – воздух, движение, звуки.

И неожиданный привет из прошлого – цветочная кадушка. Столетник и палка, связанные друг с другом неразрывными узами – бинтами.

Цветок вроде живой.

Снизу одеревенел, сверху топорщится мясистыми листочками, которые зазубринами приятно покалывают ладонь.

– Привет, цветочек! – прошептала Вера. – Тебя совсем, что ли, не протирают?

– Привет, Вера! Не протирают. Стою, никому не нужен.

– Давно стоишь?

– Сто лет. И еще столько же простою, если будут поливать.

– Думаешь, я тоже здесь надолго?

– Думаю, да. Видишь, какая очередь?

– Всего четыре человека. И это ты называешь очередью?

– Оптимистка! Поверь, я очередей в поликлинике повидал побольше, чем ты.

– Какой тут оптимизм. Минут по пятнадцать на человека. Чтобы перемножить четыре на пятнадцать, не надо быть великим математиком. А если еще медработники своих приведут – туши свет. Хоть бы врач поторапливалась.

– Ничего не поделаешь. Я хоть и не был в кабинете, догадываюсь, что там не давление измеряют. Так что пусть врач работает спокойно. Но раз уж ты бездельем маешься, сделай доброе дело – полей меня.