Путешествие в решете

Он курил.

– Здорово! Решил навестить старого знакомого, – сказал Петуня. Кажется, его вовсе не удивляло моё странное положение и глупая улыбка: ну, сидит и сидит на корточках, чего такого-то. Мне же пришло в голову, что я похож на гориллу. Вот сейчас запрыгаю на месте, придерживаясь передними длинными лапами, загукаю.

Я кивнул ему и смущённо поднялся.

– А чего писатель-то не приехал?

Оставалось только улыбнуться. А что можно было ответить? Он докурил сигарету и засунул охабчик в пустую бутылку, поставленную мной на стол беседки.

– А я газету принёс про него. Алёна просила передать. – Петуня достал из правого кармана сложенную вчетверо районную газету с чудным названием «Сорока».

– Мы уж эту статью писали да писали. Имя никак не совпадает. Алёна говорит: «псевдоним» и «конспирация». Так и написали. Отвезёшь ему?

Я снова улыбнулся и спросил:

– А кто она такая, эта Алёна?

– Санина баба. Саня уже давно в Москве работает, а тогда в отпуске был. А она на журналиста там учится.

И вот как бы практика была.

Саней оказался тот здоровый парень, что подарил нам рыбу. Петуня пересказал мне все деревенские новости. Оказывается, у него на «вышке», наверно в мезонине, есть телескоп, в который он рассматривает уток и гусей на озере, а также противоположный берег и дома жителей. Меня он считал водителем писателя или каким-то подручным. И его не смущало то, что я приехал на такси, а не на своей машине. От сплетен мне стало легче. Петуня помог мне прибраться в домике, обкосил вокруг траву.

Я взялся читать газету. Прочитал всю от корки до корки, напоследок проглядев статью «про себя». И ко времени вспомнил о дневниках Анатолия. Удалось их спасти. Петуня уже всё, по его понятиям, ненужное скидал в печь, а не поджёг только потому, что не принёс дров, «чтоб сразу подкинуть». Мы стали кочергой выгребать мусор обратно. Петуня это делал без лишних слов, сосредоточенно, словно так и надо. Наконец мы выловили тетради все в старой золе. Листы у них застарели, скрепки были ржавые. Обложка той тетради, что соприкасалась с чугунной плитой, вся испортилась. Петуня, сдув золу с дневников и взвесив их на руке, спросил уважительно:

– А когда он приедет? Писатель-то.

– Дела, – ответил я.

Печка протопилась, и в домике стало совсем весело. Петуня засобирался домой. Я дал ему, как мне показалось, на пару бутылок водки. Он чуть не подпрыгнул от радости, но потом сдержал себя и сказал небрежно:

– Долги надо отдать.