Путешествие в решете

Она тоже молча булькала мои вещи в бочке, наполненной, наверно, недавним ливнем.

Когда всё было повешено на верёвку, она обтёрла руки об фартук и пошла ко мне. Я поднялся и стал пятиться. Она закрыла дверь веранды на какую-то железную штуку. Я уже был готов оказаться снова в хлеву, когда Клавдия быстро вошла в чистую избу. Поросёнок завизжал так громко, словно на него наступили. Клавдия вернулась с ухватом:

– Ну, теперь-то, парень, всё.

Как я оказался на улице, я не помнил. Пришлось выпрыгнуть прямо в окошко веранды.

На счастье, оно было обтянуто простой тепличной плёнкой вместо стекла.

Кровожадная тётка долго дёргала дверь и не могла выбраться с веранды. Когда ей это удалось, было уже поздно – я бежал далеко, не чуя ног. Услышал вслед:

– Сани лёгки разлетелись, разбежался вороной! Кто крышу чинить будет?!

Я оглянулся. У Клавдии на белом платье видны были пятна от ухвата. Пролом в крыше зиял огромный. Казалось, что это рот чудовища, которое хочет проглотить всё и всяк.

Около моей машины стоял тот самый мужик с большим ножом и ещё две женщины в лёгких платьях и широкополых шляпах.

Мне почему-то подумалось, что они меня схватят и Клавдия догонит. Сердце моё обмерло, и я поневоле перешёл на шаг. Наверно, вид мой поразил собравшихся. Одна из женщин отступила назад и чуть не упала:

– О господи!

Когда я уже садился в машину, мужик сказал мне:

– Клавка уже пять раз на «Минуту славы» ездила. Денег издержала! Но всё равно своего добьётся. Покорит… – Что покорит, я так и не узнал.

Слово будто застряло у мужика в горле. Его затрясло. И я заметил, что лет ему не меньше шестидесяти, а то и семидесяти.

Я завёл машину, поехал и уж больше не оглядывался. Из неправильно повёрнутого зеркала заднего вида на меня глядела чумазая рожа в саже. Руки слегка дрожали. Это ещё из детства, от сильных переживаний. Мама рассказывала, что меня всегда трясло, если происходило что-то неожиданное. Всем телом чувствовал грязь, которая на мне.

Вскоре выехал к небольшому озерку, с которого спугнул уток.

Не задумываясь я полез в воду мыться, хотя она была очень холодная. Одевшись во всё чистое, сел в машину и включил печку. Меня разморило.

Дидж треснул, и его, видимо, придётся выкидывать. Вместе с чехлом, который так провонял куриным помётом, что его, наверно, никогда не отстираешь. Вдали, то ли на берегу озера, то ли уже за ним, терялось в кустах несколько домов. И всё казалось, что дома эти уходят и пропадают за горизонтом. Я врубил скорость и поехал.