Путешествие в решете

И тут же вспомнил и про ужин: – Кушать-то что будем, ну-ка… – Лазарь даже присвистнул, открыв крышку кастрюли. Вермишель слиплась плотным тестом.

Нам пришлось разрезать макаронную лепёшку торта ножом. Но что удивительно, каждый съел свои два куска с аппетитом.

В бане было жарко до невозможности. Я вошёл из предбанника последний и тут же присел на корточки. Мне захотелось обратно к свежести озера, к росе на траве.

Анатолий лежал на полке и был настолько худой, что его почти не было видно. Коренастый Лазарь так же деловито, как и до этого, ходил по бане.

От этого мерещилось, что он так и остался в своих рабочих штанах на помочах.

В обжигающем воздухе пахло разморённым берёзовым веником. Я оказался выше всех и почти упирался головой в потолок. Бывший хозяин был небольшого роста и, видимо, строил баню под себя.

– А это что у тебя? – Лазарь ткнул Анатолия чуть ниже подмышки.

– Шрам от осколка. Он там ещё сидит. Сказали, пока не беспокоит, не будут вынимать.

– А откуда? – спросил Лазарь.

Он даже потерял свою деловитость.

– В Чечне служил. – Анатолий повернулся со спины на живот и подложил под голову руки. На потную уже спину, чуть съехав в сторону, закинулся его крестик на верёвочке.

– Что, крестик носишь, в Бога веришь? – спросил Лазарь. – Я тоже ношу, – и показал свой крестик.

От обиды на них, на эту жаркую баню мне вдруг захотелось закричать, как маленькому: «У меня тоже есть крестик! Я тоже крещёный!» Но я промолчал.

– Когда крестился-то? – спрашивал между тем Лазарь.

– Да я не знаю, крещёный или нет, но, наверно, крещёный. Когда служил, то ли прикладом, то ли ещё чем-то заехали. Может, даже свои. Из палатки вышел – и привет. Голову проломили. Я в детстве думал, что меня в армию не возьмут, потому что у меня голова квадратная, и квадратных касок не делают. А тут не спросили: квадратная – не квадратная, без всякой каски. Очнулся через два месяца в больнице, а на мне крестик, батюшка приходил, крестил меня. Ты давай, подкинь, подкинь.

Лазарь натянул на голову танкистскую шапку, оставшуюся от бывшего хозяина, видимо, тоже любившего париться.

Набрал полковшика воды и плеснул в каменку. Она ухнула, вместе с ней ухнул и я, не выдержал, сел на пол. Быстро ополоснулся, сослался на то, что мне надо кое-что записать, и ушёл.

– Иди-иди, – сказал Лазарь, – всё равно места на полке нет. – И снова принялся хлестать Анатолия веником. – Ещё в озеро пойдем плавать.

Хорошо, что рюкзак мой был уже занесён в дом.