Путешествие в решете

Видно было, как у него напрягаются жилы: – Воистину воскресе!»

Я смотрел на это всё как ошарашенный. Впереди знамёна с изображением Иисуса Христа и Богородицы, крест, иконы, иконы. Время от времени священник брызгал на людей водой с большой кисточки, словно рисовал их небрежными мазками художника: «Христос воскресе!»

Лысый по повадкам и по бородатости походил на Высоцкого из «Вертикали».

Когда всё кончилось, меня можно было выжимать. Даже красивый тёмно-коричневый стул, казалось, мокрый подо мной.

Встань я, и останется след.

Гуля смотрела на меня и ждала, что я скажу.

– А можно мне в душ? – спросил я.

Когда у меня такое состояние, мне для расслабления надо принять воздушную или водную ванну. Воздушную я принять не мог, поэтому попросился в душ.

Гуля ничего не ответила. Потом принесла халат и полотенце:

– Халат не ношеный, гостевой.

Халат этот мне очень помог: свободный, лёгкий. После душа стало намного лучше.

Потом мы смотрели, как Лысый причащается. Правда, его почти не было видно в толпе.

Священник всех поочерёдно кормил с ложечки из большой чаши. Я всё это смутно вспоминал, что со мной это было, поэтому так и прошибало. Потом лес, небольшой рубленый домик, и в нём купальня со спускающейся в воду лесенкой. А Лысый окунается. Он окунался в длинной белой рубахе. Рукава этой рубахи длинные, даже слишком длинные, свисают. Поэтому Лысый похож на бородатого состарившегося Пьеро.

«Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!» – и с головой под воду.

Потом выскакивает наверх, весь облитый тонкой блестящей водной плёнкой. И снова под воду, и снова на нём плёнка.

– А вас почему нигде нету? Это вы снимаете?

– Нет, это его друг. Как бы вам сказать. Алёша говорит, что я всем хороша. Отличная женщина, хозяйственная жена, лучший друг. Но есть у меня один маленький недостаток. – Она сделала паузу. – Я мусульманка!

Мы помолчали. Казалось, что вентилятор в ноутбуке вдыхает воздух как-то очень громко.

– Я до этого вам сказала, что он уехал в командировку по работе.

А ведь Алёша уехал в монастырь на несколько дней.

Час от часу не легче. Она ещё долго показывала монастыри, рассказывала о них. Ещё какие-то фотографии, видео. Один раз открылась папка, в которой сплошняком различные надгробия. Я понял, что это по работе. Честно говоря, я Гулю совсем не слушал и ждал, пока мои джинсы и рубаха подсохнут на полотенцесушилке в ванной, чтоб улизнуть. Мне становилось всё хуже и хуже.