Путешествие в решете

Лазарь повернулся на одной ноге и вразвалочку пошёл от лодки.

– Тут у нас хороший завтрак, – говорил он, заглядывая в пакет прямо на ходу. – Пойдёмте в беседку кушать. Даже бутылка есть.

– А как же! – сказала женщина.

На ногах у неё чёрные обтягивающие рейтузы и блестящие резиновые сапоги, на плечах верхняя часть слегка великоватого энцефалитного костюма. Лицо приятное, волосы русые, собраны в какую-то, на первый взгляд, небрежную, но очень сложную причёску.

Мы сели в беседке. Парень, оставшийся в лодке, крикнул:

– Я тогда поеду проверю!

Он мне почему-то запомнился грузным телом и красным крепким затылком, переходящим в шею.

На таком затылке можно орехи колоть, и ничего не будет.

Когда вернулся Анатолий в рубашке и брюках, Петуня представил свою спутницу:

– Алёна, корреспондент районной газеты. Хочет у вас интервью взять.

– Внештатный, – добавила она сглотнув и достала из большого нагрудного кармана блокнот и ручку. – Анатолий Сергеевич, давно вы пишете?

Для меня, конечно, было новостью, что Анатолий что-то пишет.

– Ну, писать? Стихи, небольшие заметки я начал уже давно. – В застёгнутой на все пуговицы рубахе, с взъерошенными, видимо, после неудавшейся бани, волосами, Анатолий и в самом деле походил на писателя-деревенщика. Только тощего. – А по-настоящему – когда стал путешествовать. Появилась потребность понять, что происходит со мной и вокруг. А для этого мысли необходимо зафиксировать. Без фиксации мыслей, событий – всё теряет смысл. Пока не остановишь мгновение, не проткнёшь его иголкой, как жука, оно неуловимо.

Я в детстве занимался жуками, собирал всевозможных жуков. А ещё день за днём записывал уличную температуру, есть ли ветер, солнце, осадки. Я думал, что когда-нибудь круг замкнётся и начнутся повторения. Ведь и Земля движется по кругу. Колёса у машины круглые. Вёсла у лодки при работе совершают круговые движения. А мне хотелось знать, что будет.

– Если бы знать, если бы знать… – сказал я.

– Ты, Анатолий, наверно, не разговаривал давно, – пробубнил Лазарь.

Он жевал за обе щеки, словно решил доказать, что ему интересна только еда.

Петуня вопросительно взглянул на Алёну, а она

на меня. Я решился больше не встревать и, по примеру Лазаря, принялся за помидоры и лук, макая их в соль. Запах растревоженной зелени и чёрного хлеба здесь, на холодке, в лёгком тумане, ещё больше раззадоривал аппетит. Анатолий, в свою очередь, взял яйцо.

– Анатолий Сергеевич, – не унималась Алёна.