Прошито насквозь. Торонто. 1930

Ева выслушала его, а потом сказала:

– На самом деле, я ваша должница. Если бы не вы, я оказалась бы на улице, и никому не было бы до меня никакого дела. А вы дали мне крышу, да еще и приплатили за это. Ваши дети были добры ко мне, и никто не упрекал меня в том, что я занимаю место и трачу ваши деньги. Вы не обманули меня, а это сейчас такая редкость. У вас замечательные малыши, и я очень хочу хоть чем-нибудь их радовать, пока есть такая возможность. Все так быстро меняется, и думается мне, что мы должны не сомневаться, а просто наслаждаться тем, что у нас пока что есть.

Неизвестно, что жизнь отнимет у нас потом.

– Какие страшные слова, – вздохнул Адам. – И тем страшнее, что вы правы. Сколько вам лет, Ева?

– Мне двадцать шесть, – без колебаний ответила она.

– Ну а мне тридцать четыре.

Он был моложе нее, когда родилась Дебби. Мир казался добрым и приветливым, и приводить сюда еще одно беззащитное создание было не так опасно, как сейчас. Когда родился Мэтью, у них с Беккой было почти все, чего они могли пожелать.

А потом случился кризис, и они вдруг потеряли все, что имели. Жизнь умеет играть грязно и бить прямо в спину, когда меньше всего этого ожидаешь.

Теперь Адам жалел каждого младенца, рождавшегося в этом городе. У этих детей не было будущего – безрассудные родители не могли дать им даже настоящего.

Она рассказала ему о небольшом рынке, где смогла поменять брошь на сапожки. Знать о таких местах было полезно – при случае там можно было найти что-нибудь подходящее для детей.

– Вы еще молоды, – улыбнулась она. – А жизнь длинная. Никто не знает, что ждет впереди – может быть, станет лучше, а может еще хуже. Я считаю, не стоит ни к чему готовиться и портить себе настроение – нужно просто жить.

– Сейчас только так и получается, – согласился он. – Если есть еда и крыша над головой – этого довольно. Об остальном будем беспокоиться потом.

Адам вернулся домой и осмотрел сапожки еще раз.

Они были не самыми теплыми, но зато почти подошли по размеру – толстые носки, которые Ева подарила вместе с ними, должны были заполнить свободное место и защитить ножки Мэтью от холода. Оставалось только достать из тайника шило и моток ниток, чтобы прошить их по кругу и закрыть все прохудившиеся места. Латать дырки в обуви Адам умел еще с детства – это было единственное, чему он успел научиться, когда подрабатывал на каникулах у одного сапожника.