Путь Черной молнии 1. Новая версия

Видела на углу Вокзальной и 1905 года красивый резной дом, мой дед в нем бывал раньше.

– Когда это раньше? – спросила Наташа.

– В 1920 году.

– Ого! Это после революции. У него там знакомые жили?

Саша хранил одну тайну, о которой дед рассказывал маме, что в этом доме жил железнодорожник. Какое-то время после подавления большевиками Колыванского, крестьянского мятежа, прадед Егор и дед Миша, сочувствовавшие белогвардейцам, скрывались в этом доме.

– Ага, жили, мой дед иногда бывал в том доме, когда в гости из Михеевки приезжал.

– Что за Михеевка?

– Это деревня, там живет мой дед, она находится в Томской области, до нее по Оби на теплоходе можно добраться.

Проходя мимо старинного здания, которое на тот момент занимал филиал 137 школы, Сашка показал рукой и сказал:

– В 1915 году здесь мой дед учился.

– Так он в Новосибирске жил?

– Не, только когда учился, и не в Новосибирске, а в Ново-Николаевске.

– Здорово, ты вот о своем деде хоть что-то знаешь, а я о своем почти ничего.

Саша мог многое рассказать Наташе о деде Михаиле, но нельзя, мама строго предупредила, на людях даже о далеком прошлом их родственников лучше не упоминать, потому что политика советского государства до сих такова, что многие граждане отнесутся к ним как врагам.

Через что пришел дед Михаил во времена Гражданской войны в России и перед Второй Мировой войной в советском обществе такая тема не для разговора. Потому Саша усвоил для себя твердо, чтобы не пострадали его родные, он должен держать язык за зубами.

Не спеша, дошли до цирка и, побродив по дорожкам, повернули обратно. Саша показал еще одно здание, в котором сейчас размещалась психиатрическая больница, а раньше, после установления большевиками советской власти, в нем располагалась тюрьма, а чуть позже следственный изолятор №1. Знакомых деда Михаила во времена массовых репрессий содержали в нем, и им пришлось испытать на себе ужасы и нечеловеческие пытки со стороны следователей-чекистов.

– А здесь что было? – Спросила Наташа, разглядывая мрачное, кирпичное здание.

– Тюрьма. Я слышал, здесь репрессированных расстреливали.

– Кого-кого?

– В 1937 году людей арестовывали и по рассказам старых людей, некоторых расстреляли в подвале. Потом при Хрущеве их реабилитировали.

– Что значит, реабилитировали?

– Мама говорила, что так возвращали людям добрые имена, но уже мертвым.

– Ужас! Откуда ты все это знаешь, дед рассказывал? Я, вот, к примеру, об этом не слышала.