Поиграй со мной

Все, как всегда, теперь… вот только с памятью…

…в какой-то момент она забыла себя, тогда как память прибывала и прибывала – память, не имевшая ничего общего с той, прежней, ее собственной… какое-то новое, основанное на каком-то большом, кого-то огромного, опыте, не на этом ее сиюминутном, чьим-то уверенным жестом задвигаемом, уменьшаясь на глазах, в невесть откуда встававшую в ней самой (вместо нее) глубину. Мелькнуло: «Тело, погруженное… растворяется (слово?!) водой»… но в прорве, какою все теперь становилось, совершалось неузнаваемое: ей самой оставалось лишь собственное ее прерывистое дыхание и замершее у лица время… Ничего в этом, безмолвной массой невесомо хлынувшем на отмель тела, не представлялось возможным установить, ухватить, так, что в самом деле всё сразу везде – и казалось и было, и в вездесущести мерещилось (отблеск…) оживление над подобием воды.

С запрокинутою головой уходя лопатками на предательскую, мнимую отмель (не упасть, не пропасть, не раствориться…), уводя взор со стоном, она споткнулась глазами на блеснувшей полоске невероятного, невозможного посреди ночи света: все было кончено!. . разрастаясь, в глаза хлынул день…

– …Зоя… Зоя… – схватив подушку… опомнившись и закрыв ей рот поцелуем, бормотал спутник… – Зоя…

Виктория Семеновна обнаружила себя уставившейся в лицо «покойника», продолжавшего молча вещать с экрана… Очнувшись, повторно нажала на пульте случайно задетую кнопку звука…

– …никому-никому, слышишь?! Никому! Никому…

Укрыв ее, обняв, приготовясь к счастливому долгому бдению, он не спеша перебирал в уме четки заветных соображений, вчера фантастических, сейчас пьянящих, чувствуя, между тем, наваливающуюся на веки иррациональную массу, пришедшую за своим кровным…

– Сегодня, может быть, не стоило… – уже клюнув носом, услыхал он…

– Все будет нормально… спи…

– А если не будет?

Он только крепче ее обнял, обозначая, что все ненормальное – позади… Что впереди – вечность… Законная…

– Что если это проверка?.

.

– Без тебя мне ничего не…

– Меня исключили из комсомола.

Откинувшись на спину, осторожно вытащив из-под нее руку, он молчал там, у нее за спиной.

– Ты слышал?

– Без решения первичной организации никто ниоткуда не исключает, а ты была в райкоме, – весомо, напряженно прозвучало в тишине (она прямо-таки спиной увидела, как он воздел к потолку палец на слове «райком»). – Так что никто тебя ниоткуда не исключал. Наличие у тебя высшего образования – единственный их аргумент.