Королева

Тот при появлении Лайнта повернулся и кивнул в знак приветствия. – Что тут произошло?

– Ничего особенного.

– Произошло то, – раздался позади громкий крик приближающейся Родригез, – что он обозвал меня и оскорбил!

– Это правда? – Дэвид, нахмурившись, перевел взгляд с Альбы на русского. – Арти, это правда?

В помещение влетела Стейз, и стало совсем тесно.

– Аккуратнее. – Климов кивнул в сторону оборудования. – Может, в другом месте разберемся?

– Не уходи от ответа! – закричала Альба.

– Арти, это правда? – повторил свой вопрос Лайнт.

 – Ты оскорбил и обозвал Альбу?

– Нет.

– Как это нет?! – Лицо Родригез вновь стало серым. Черные губы начали отдавать синевой. Казалось, еще секунда – и ее хватит удар от вопиющей несправедливости и безмерного нахальства, с которыми она ничего не могла поделать. – Этот грязный шовинист к тому же еще и трус, раз пытается отрицать свои грязные дела! Я все запомнила! И ты мне за все ответишь!

– Да что тут произошло, в конце-то концов?! – рассердился Лайнт.

 – Кто-нибудь может мне внятно объяснить? Я уже не ваш капитан, но я полноправный член команды! И я имею право знать правду, поскольку ситуация угрожает нарушить наш устоявшийся баланс!

– Да не было ничего такого, что может что-то там нарушить, – вздохнул Артём. – Я занимался ежедневной проверкой систем жизнеобеспечения нашего горячо любимого салата. Как вдруг подлетает ко мне она, – Климов кивнул в сторону Альбы, – обнимает и пытается поцеловать. Ну, я ее отстранил от себя и сказал, что негров я не люблю.

– Вот! – взвизгнула Родригез. – Он опять меня оскорбляет! Теперь вы все слышали!

– Чем я тебя оскорбил?

– Ты назвал меня негром!

– А ты кто?

– Я афроиспанка! – выкрикнула Родригез.

– А в чем разница? – усмехнулся Артём. – Ты и так черная, и этак, как ни назови. Негритянка она и в Африке негритянка, – закончил он уже по-русски.

– Разница в том, что слово «негр» оскорбительно для моего народа! Этим словом называли нас белые мужчины, сотни лет угнетавшие мой народ! Использовавшие нас как рабскую силу!

– Насчет сотен лет – могу согласиться, хотя там было чуть больше двухста.

А прекратилось все это триста лет назад. Но я не слышал о рабстве в Испании, раз уж ты говоришь про свой испанский народ.

– Vete a la mierda![1 - Пошел ты на х.. (испан.)] – выкрикнула Родригез Климову в лицо и, оттолкнув стоявшую позади Стейз, уплыла из модуля.

– Эй! – возмутилась Элеонора.